Хочется замахнуться и врезать себе по лицу. Что ж, заслужила ли я жестокой расправы от рук серийного убийцы, потенциально проникнувшего сюда посреди ночи? Определённо!
Похоже, мама не собирается рассказывать, зачем явилась. Иначе я не представляю, почему она до сих пор игнорирует мой вопрос и проходит в спальню, чтобы и там оценить масштабы катастрофы.
— Ты набрала вес, — как ни в чём не бывало бросает она мимоходом с поразительной уверенностью. — Я уж не говорю об этом кошмарном цвете волос…
Набрала вес? Серьёзно? Не представляю, о чём она вообще, ведь мой размер одежды не менялся уже лет десять. Но не думаю, что она реально сама видит то, о чём говорит. Она едва на меня посмотрела. Бардак в комнатах интересует её сильнее. Наверняка зацепилась взглядом за валяющиеся на полу коробки из-под пиццы. Этого вполне достаточно, чтобы додумать и увидеть во мне воображаемые несовершенства. Да и какая разница? Стандарты Анны Левинсон слишком высоки, чтобы дотягивать до них простым смертным.
В определённом смысле я могу это понять. Так или иначе, она из кожи вон лезла, чтобы оказаться там, где была сейчас.
В девичестве Лазарева, мама эмигрировала из России ещё в студенчестве, чтобы окончить биологический, поступить в медицинскую школу, пройти ординатуру и резидентуру в лучшей, по её мнению, больнице и стать самым выдающимся молодым кардиохирургом сначала в городе, затем и в стране. Предполагаю, что где-то там ещё маячила планка «во всём мире», ведь амбиций маме не занимать. «Вижу цель, не вижу препятствий» — её девиз по жизни.
Естественно, ничто не могло встать на пути той, кто прёт как бульдозер. Материнство и замужество не стали исключением. Напротив, из них с отцом вышел великолепный тандем. Вероятнее всего, мама и привлекла его своей целеустремлённостью и независимостью. Он всегда ценил в людях способность идти по головам, вкалывать на износ и умудряться при этом ещё и выглядеть на все сто — образчик перфекционизма. Он же для неё стал, что называется, отличной партией. Красивым пунктом в идеальном жизненном портфолио.
О своих корнях же мама предпочитает не вспоминать. Относясь с некоторым пренебрежением, как к чему-то постыдному, она упорно делает вид, что этого самого прошлого никогда и не было. Остаётся только гадать, зачем при этом она так яростно настаивала на том, чтобы мы с сестрой выучили русский язык. Но думаю, дело в сложности. Что-то сродни знанию китайского. Очередная галочка в длинном списке странных и не всегда осмысленных заслуг.
Прожив достаточно в атмосфере тотального достигаторства, я так и не смогла разглядеть за всем этим глобального смысла, но, кажется, я и тут «статистическая погрешность», а во всех остальных, включая сестру, эта программа предустановлена по умолчанию. Сколько лет прошло? Мама вычеркнула из списка все свои цели, но до сих пор ищет новые и новые пути к самосовершенствованию. Когда мы виделись в последний раз, она вовсю сортировала шмотки для благотворительности, полностью переделывала комнаты в доме и заказывала новую мебель, даже отдала сервиз, за которым когда-то гонялась не одну неделю, потому что всерьёз увлеклась той распиаренной книжкой, которая проповедует избавляться от тех вещей, что не приносят радость.
Интересно, можно ли по той же системе выкинуть из своей жизни человека, просто потому что он так и не смог принести тебе радость?
— Ты меня слышишь вообще? Зачем ты приехала, мама⁈
— А что прикажешь мне делать? На звонки ты не отвечаешь.
Ну просто великолепно!
— Прошу, скажи, что кто-то умер. Иначе я не понимаю, с каких пор это расценивается как приглашение.
— Ты пропустила выступление сестры. Я понимаю, что вы не ладите, но нужно уметь радоваться чужим успехам, дорогая.
Это шутка такая? Или она сейчас серьёзно?
— Что? Это когда было вообще! Несвоевременные упрёки, мам, теряешь хватку.
— Так с тобой ведь не связаться.
— Да, наверное, это потому, что я не хочу говорить, — бубню я себе под нос, а ей же с вялой улыбкой отвечаю: — Уверена, Тори была только счастлива. Не припомню, чтобы кто-то настойчиво спамил мне приглашениями.
Она незаметно морщится и отмахивается от невидимой пыли перед лицом.
— В любом случае… Мы семья. И члены семьи должны разделять важные моменты в жизни друг друга. Что подумают люди?
А! Вот и настоящий корень проблемы! Кто бы сомневался!
Скрестив на груди руки, я подпираю плечом дверной косяк и хмыкаю. Ответ просится сам.
— Не знаю. Но ты всегда можешь снова сказать, что я уехала в Англию. Или что там сейчас считается престижным?