— Всё, хватит. Больно. Нужно… нужно что-то с этим делать. У нас есть ещё что-то из выпивки?
От одной мысли об алкоголе меня мутит, чувствую, как горькая желчь подступает к горлу и, закрыв глаза, с трудом выдавливаю из себя слова:
— Может, и есть… но если я продолжу пить, то мои внутренности гарантированно станут наружностями. — Сглотнув через силу, делаю глубокий вдох и осматриваюсь. — У меня в сумке… где бы она ни была, должен храниться стратегический запас ибупрофена. Я поищу. И принесу воды. Мно-о-ого воды…
— Со льдом? — умоляюще скулит Тай, выглянув из-под одеяла.
— Обязательно.
Наспех одевшись, выползаю из комнаты, где почти сразу обнаруживаю и валяющуюся под журнальным столиком сумку, и угрюмое лицо Айзека, который уже начал собирать диван.
Я не умею извиняться. Никогда не умела. Даже если бы и хотела, слова всегда попросту застревали на полпути, и меня будто парализовало. Однако я не могу игнорировать чувство вины, когда вижу, как Айзек запихивает очередную подушку на место.
— Зачем? Не стоило… Мы бы сами тут всё прибрали.
— Неохота до ночи ходить по минному полю, — отвечает Айзек и двумя пальцами выуживает откуда-то мой лифчик. — Даже знать не хочу…
Я быстро выхватываю его и торопливо подбираю с пола всю остальную одежду, которая попадается на глаза, в надежде хотя бы своим глупым видом выразить сожаление, но почти уверена, что и это у меня выходит паршиво.
Айзек стоит, выжидающе скрестив руки. Ощущаю на себе его взгляд, тяжёлый, колючий, неодобрительный. Чувствую его затылком, спинным мозгом, всем нутром, когда бросаю вещи и сумку на стол, когда иду к холодильнику, когда ищу стаканы и когда выдавливаю в них кубики льда. Невольно хочется сжаться, спрятаться. Он ничего не говорит, сердито бурчит себе под нос что-то нечленораздельное, но меня как будто отчитывают. Нет необходимости слышать каждое слово, чтобы понимать, когда тебе не рады.
Обычно, когда так происходит, я сливаюсь без раздумий. Я — кандидат в мастера спорта по избеганию конфликтов. Вот только прямо сейчас бежать особо некуда, да и состояние не позволяет делать резких движений, так что мне доступно лишь попробовать смести очевидную проблему под ковёр и прикрыть её чем-то неброским.
— Как прошла поездка? — интересуюсь я, решив сместить фокус внимания.
— Прекрасно, — сухо отвечает Айзек и всё с той же кислой миной проходит мимо, чтобы отыскать в нижнем шкафчике чистящее средство для ковров.
— Тай говорил что-то про ролёвки. Звучит прикольно…
Помните, я говорила, что прекрасно знаю, когда нужно вовремя заткнуться? Забудьте.
— Хочешь светских бесед? Правда?
Он меня раскусил.
Айзек поворачивается и теперь глядит на меня в упор. Кажется, во взгляде читается вызов.
— Окей. Как там продвигается твой ремонт?
К чёрту! Я сдаюсь. Всё равно не умею притворяться и слишком долго ходить вокруг да около. Стоит прояснить всё раз и навсегда, чтобы никогда больше к этому не возвращаться.
Ладони слишком громко бьют по столешнице, когда я бросаю пакет со льдом и поднимаю глаза на Айзека.
— Ну, хватит. Чем я так сильно тебе не нравлюсь? Что я сделала⁈ Ну… помимо сегодняшнего утра.
Он смотрит на меня какое-то время, будто не ожидал прямого вопроса, раздумывает, а затем его взгляд неожиданно смягчается, и Айзек вздыхает.
— Дело не в том, что ты мне не нравишься. Ты даже в целом прикольная. Я просто не понимаю… почему ты здесь.
Ладно, это вообще не то, что я ожидала услышать.
— В каком смысле?
Он устало трёт переносицу. Если даже сам не может внятно объяснить, как я должна понять его? Наконец Айзек неуверенно говорит:
— Ты и Тай… Вы с ним из совершенно разных миров.
Я всё ещё не представляю, к чему именно он клонит, но подобное заявление тут же требует встать в агрессивную оборону.
— Откуда тебе знать, из какого я мира?
И на этом вопросе всё вдруг резко заходит слишком далеко. Туда, куда я не была готова зайти.
— Для этого не нужно быть большого ума, мисс «частная академия», — ядовито ухмыляется Айзек. — Дай угадаю: после неё ты поступила не в общественный колледж? Куда-нибудь в Лигу плюща занесло? Поправь меня, пожалуйста, если я ошибаюсь. А потом родители пристроили тебя на непыльную работёнку? Или ты спокойно держишься на любом месте, потому что знаешь, что в любой момент можешь без потерь начать сначала?
Я стискиваю зубы. Не нахожу что возразить. Да, я устраивалась на работу сама и на удивление неплохо справляюсь с тем, за что берусь, но будем честны — как бы ни была хороша, со всеми моими проблемами меня наверняка до сих пор не уволили лишь из-за желания примазаться к отцу. Тошнота снова накатывает.