Я падаю на кровать одна, и это нечестно. Что ещё хуже — пока Тайлер любуется моим беспомощным видом, я понимаю, как воли во мне остаётся всё меньше, он словно вытягивает её из меня, оставляя только желание отдать ему всю себя целиком, заставляя испытывать мучительное облегчение, когда он наконец опускается сверху и прижимает меня своим весом, оставляет ещё один короткий поцелуй и отстраняется, изучая голодным взглядом.
Во мне нет ненависти к собственному телу, однако никогда не было и любви. В каждом нюансе всегда оставалось что-то не так, что-то «слишком» или что-то «недостаточно»: маленькие сиськи, недостаточно плоский живот, слишком широкие бёдра, слишком крупные ноги… Другие не упускали возможности напоминать мне об этом, а со временем стало нетрудно мириться со своей неидеальностью в таком же неидеальном мире, но прямо сейчас… Прямо сейчас, когда Тайлер плавно ведёт ладонями вдоль каждого несовершенного изгиба, когда тянет за узлы, вынуждая выгнуться и срывая с моих губ новый вздох, когда смотрит на меня с таким восхищением, я впервые чувствую себя по-настоящему красивой. Верю ему, потому что он говорит это без слов.
Я едва узнаю себя. Тайлер неторопливо спускается поцелуями от шеи к ставшей особенно чувствительной груди, едва прихватывает зубами сосок, а мой новый стон уже больше похож на жалобный всхлип. Я не могу даже прикоснуться к нему, лишь извиваться под ним, умоляя о большем, но держусь, позволяя ему издеваться над собой. Держусь, пока его губы скользят по моему животу, пока руки жадно стискивают мои бёдра и разводят их шире, держусь, когда горячее дыхание опаляет тонкую кожу за коленом, а влажные кусачие поцелуи устремляются выше… Но когда его язык оказывается у меня между ног, я больше не способна сдерживаться.
— Нет, пожалуйста! Я не смогу…
Пощадив меня, Тайлер всё-таки останавливается. Он вновь возвышается надо мной, а я чувствую, как каждая клеточка тела горит под его взглядом.
— Иди сюда.
Он приподнимает меня, резко притягивает к себе, но дарит лишь недолгий тягучий поцелуй, прежде чем переворачивает на живот и приподнимает за бёдра, вынуждая хорошенько прогнуться в пояснице.
Те несколько секунд, которые он любуется видом, кажутся мне вечностью, а затем наконец одним толчком Тайлер дарит мне долгожданное чувство заполненности, и мой громкий протяжный стон тонет где-то в одеяле. Он двигается плавно, делает всего пару неторопливых движений, будто пытается распробовать, но затем так же внезапно всё прекращается. Я не успеваю возмутиться, когда он переворачивает меня обратно на спину, широко разводит колени, и входит вновь.
Я знаю, что мы оба не продержимся долго, слышу это в его рваном дыхании, ощущаю в нетерпеливых прикосновениях и хаотичных движениях. Мои руки всё ещё связаны за спиной, и суставы болезненно ноют, но сейчас это не имеет никакого значения, потому что все прочие чувства тоже обострены до предела. Я на пределе.
Ладонь Тайлера скользит к набухшей груди, чуть сжимает, оттягивает сосок, отчего тело тут же отзывается. Я не могу прикоснуться к нему в ответ, могу лишь обхватить его ногами, чтобы притянуть к себе ещё теснее.
Тогда он сжимает мою шею, держит за горло несильно, но уверенно, шепчет что-то, но я уже не способна разобрать слов, потому что оглушительный оргазм обрушивается на меня в тот же миг. Тайлер продолжает двигаться во мне, не давая этой сладкой пульсации сойти на нет, ускоряет темп, пока и его тихий стон не срывается на хрип. Он замирает ненадолго, затем делает ещё несколько глубоких толчков, от которых я вся сжимаюсь, и обессиленно выдыхает мне в плечо.
— Всё хорошо?
Его голос и впрямь звучит обеспокоенно, когда он распутывает узлы и освобождает меня.
Руки гудят, кожу действительно немного саднит, и кое-где остались красные следы, но это скорее моя заслуга, чем его — я дёргалась больше, чем следовало.
— Да, порядок.
— Уверена? Может, принести тебе что-нибудь? У меня где-то точно должна была быть мазь от ссадин… Воняет жутко, зато работает отлично, — заверяет он, осторожно проводя пальцами рядом с одной из полос на моём предплечье. — Или давай я наберу тебе ванну.
Забавно. Не думала, что он будет таким после всего, что только что проделал со мной. Впрочем, и о том, что, будучи связанной, возможно испытывать такое странное чувство защищённости, я тоже не думала. Но мне приятно. Приятно, наблюдать, каким немного растерянным он кажется, приятно, как прикасается ко мне, и приятно, что он всё ещё не отпускает меня.
— Всё нормально, не нужно. У меня… своеобразное отношение к боли. Просто дай мне пачку салфеток и что-нибудь попить — этого будет достаточно.