— Провожу тебя до номера, раз уж мы идём в одну сторону. Кроме того, помогу избежать всяких безумных свадебных несчастий. Как ещё ты провела своё утро?
Отведя от меня глаза, она возвращает взгляд к холму.
— Позавтракала с Брайантом, его мамой и моей.
Я в курсе, что она говорила, будто не заинтересована в Брайанте, но знаю и то, что по словам Вивиан, он плюс один Рейвен для этого идиотского приёма. Он, конечно, был на ужине и прошлой ночью в сопровождении обоих своих родителей, но я не видел, чтобы Рейвен с ним много разговаривала. Она была зажата им и мной. Сказать, что это было неудобно — преуменьшение, если брать в расчёт уплотнившийся воздух и напряжение между нами.
Я пытался её расслабить и успокоить, запустив руку под устеленный белой скатертью стол, но вскоре, как только моя рука полезла под её платье, она поспешно оттолкнула её и, не говоря ни слова, укорила взглядом, призывая меня вести себя хорошо, но едва заметная усмешка на её губах, отражающая мою, дала мне понять, что ей нравилось, пусть она и отказывалась это признать.
Я знал, что играю с огнём, когда дело доходит до неё, но не мог остановиться. Угроза неоновыми огнями опоясывала её, однако моя тупая задница продолжала упорствовать: то о чём никто не узнает, никому не повредит. Такие слова всегда влекли за собой несчастья, но всё-таки я обнаруживаю, что прислушиваюсь к дурацкому дьяволёнку, восседающему на моём плече, который приговаривает: какой может быть вред от ещё одного секса?
Я издаю раздражённый стон, распахнув дверь и пропустив её внутрь.
— Я завтракал с отцом и его друзьями, после утренней игры в гольф. Даже не заметил вас. Так бы обязательно заглянул поздороваться.
От сарказма, просочившегося в мой голос на последнем предложении, Рейвен тихонько хихикает.
— Какой ты ужасный. Мы оба знаем, что ты не выносишь Брайанта, поэтому сомневаюсь, что ты бы так просто зашёл с ним поболтать. Я уже говорила тебе: он не нравится мне в таком смысле, мы просто друзья.
— Тебе повезло, ибо из того, что я слышал, после ночки с ним, ты бы указала ему на дверь. Он выглядит как кинозвезда, конечно, но одна внешность в спальне не спасёт.
Она притормаживает.
— Погоди. О чём ты? От всех своих друзей я только и слышу, какой он потрясающий.
Вздёрнув бровь, я интересуюсь:
— И, по их словам, они трахались с Брайантом?
— Ну, конечно, нет. Если бы это было так, то я бы не стала с ним встречаться. Девчачий кодекс и всё такое, смекаешь?
Усмехнувшись, я отвечаю:
— Поверь, они будут только рады, что этого не сделали. Я от многих девушек слышал, что хоть он и похож на Адониса, член у него как хот-дог Оскара Майера.
— О Господи, Линк! — визжит она, сдерживая руками рвущийся изо рта смех, в попытке не привлечь к нам внимания, пока мы пробираемся через оживлённый коридор. — Мы можем перестать говорить о пенисах? — шипит она мне тоном чуть выше шепота.
— Разумеется, я закончил говорить о крошечной сосиске Брайанта... но это не значит, что мы должны исключить разговоры и о моём жезле. Он всё ещё ноет после того, как ты вчера его бросила. Но мы могли бы исправить ситуацию, укрывшись в одной из этих пустых комнат или кладовой.
Громкий шлепок по груди эхом разносится по коридору, пока мы движемся к дверям, ведущим в номера наших родителей.
— Боже. У тебя нет никакого стыда! Разговоры о пенисах и обо всём с ними связанным под чёртовым запретом, Линк. Теперь мне придётся идти в номер мамы с лицом красным, как долбаное яблоко, благодаря тебе.
— Знаешь, улыбки с твоей стороны, как и попытки не рассмеяться, во время того, как ты кричишь на меня, делают неправдоподобным твоё нежелание обсуждать мой член.
Ещё раз громко рассмеявшись, она нервно оглядывается по сторонам.
— Я серьёзно: заткнись. Не шучу. Пока, Линк... и прошу, постарайся сегодня вести себя хорошо!
Удерживая за руку, я пока не отпускаю её. Вместо этого, наклоняюсь и оставляю едва ощутимый, мягкий поцелуй на её раскрасневшейся щёчке.
— Увидимся у алтаря, Злючка.
Закатив глаза, она отдёргивает руку, когда я, наконец, отпускаю её.
— Пока, — всё, что произносит она, прежде чем торопливо юркнуть через несколько дверей в номер своей матери и исчезнуть внутри.
Я стучусь в комнату отца, перед тем как войти. Открыв дверь, врываюсь внутрь с улыбкой на всё лицо и занесённой в воздух рукой, прежде чем закрыть за собой дверь.
— Готов жениться, старик?
Он хватает мою бутоньерку из белых роз, жёлтых гортензий и ещё каких-то розовых цветочков, которые я даже не узнаю, и протягивает её мне.
— Родился готовым. Иди сюда, я прикреплю её на твой костюм.