Её слёзы безмолвно падают одна за другой, когда я притягиваю её ещё ближе к своей груди. Вскоре всё исчезает во тьме, и я уплываю в глубокий, лишённый снов сон.
Глава 14.
Солнце светит через окно моей виллы и бьёт мне в лицо, мешая спать. Я издаю стон и хлопаю себя рукой по лицу, прикрывая глаза, потому что, как только я их открываю, оно ослепляет и заставляет пульсировать мои виски.
Чтоб меня — у меня чертовски болит голова! Как много я выпил прошлой ночью? Весь грёбаный бар?
Я издаю ещё один низкий стон, когда пытаюсь отодвинуться от долбаного солнечного света, который пытается расколоть мою черепушку. Мне как можно скорее нужен аспирин, пока я не умер от самого худшего похмелья за всю свою жизнь.
Едва повернувшись, я неожиданно чувствую, как воздух покидает мои лёгкие. Рядом со мной лежит и крепко спит, с испещрёнными грязью красивым лицом и волосами –—Рейвен.
Какого чёрта она оказалась в моей комнате? И почему она в грязи?
Я пытаюсь вспомнить, что делал прошлой ночью, но всё — одно сплошное чёрное пятно. Знаю одно, мне нужно поднять Рейвен и выпроводить прежде, чем её мать решит заехать на виллу, или моего отца посетит блестящая идея проведать меня. Последнее, что нам сейчас нужно — это чтобы её нашли здесь, особенно, совсем голую в моей постели.
Замечаю, что мне действительно трудно сосредоточиться, когда она лежит рядом обнажённая. Я не могу не рассмеяться, поскольку, без сомнений, становлюсь под простынями твёрдым как кирпич, пока впитываю её идеальную грудь, выглядывающую из-под кромки простыни, в то время как она лежит подле меня, наблюдая безмятежные сны.
Даже с головой, которая ощущается, как если бы в ней проводился PGA турнир с ударяющимися всюду мячиками для гольфа, я замечаю, что всё ещё возбуждён и готов снова её трахнуть. Тем более, я не могу вспомнить проведённую с ней прошлую ночь.
Надоедливый голос на задворках моего сознания увещевает меня: «лучше бы тебе провести ещё один раунд, потому что, если ты не помнишь, значит, тот раз, когда ты оттарабанил её после долгого ожидания — не считается. Пустая трата хорошего траха».
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо!
Новая волна паники накатывает на меня, когда я поднимаю простынь и опускаю взгляд на свой твёрдый член, умоляющий меня разрешить ему поиграть с её восхитительной киской, но всё, о чём я могу сейчас думать — о мольбах Господу Богу, в надежде, что я завернул этого сукина сына прошлой ночью!
Каким чёртовым денди надо быть, чтобы сказать: «Эй, пап и моя прекрасная, теперь уже, мачеха, угадайте что?! Вы станете бабушкой и дедушкой малыша своих пасынка и падчерицы!»
Нам бы заиметь на подхвате «скорую», когда мы будем сообщать такие новости, потому что у них по-любому прямо там же случится сердечный приступ.
Перекатившись на край кровати, я высматриваю обёртку от презерватива, но не нахожу её.
Моя эрекция теперь уже неспешно идёт на спад, пока мозг проигрывает миллион мыслей в минуту. Срываю с себя одеяло, сбрасываю ноги с края кровати и поднимаюсь. Не обращая внимания на головную боль, сную по комнате в поисках одежды, которую можно было бы набросить на себя.
Всё, что было на мне прошлой ночью, лежит на полу и покрыто грязью. Тем не менее надо будет постараться это разобрать. Да ещё и этот чёртов костюм. Я не смогу вернуть его обратно. Несусь через комнату к шкафу, который, к счастью, я завешал вещами ещё в первую ночь прибытия в Долину Напа, и хватаю первую попавшуюся футболку и шорты цвета хаки. Натягиваю их, а потом направляюсь в ванную, чтобы хлопнуть несколько пилюль от мигрени прежде, чем, наконец, взяться за самую крупную задачу: разбудить Рейвен и одеть. Надеюсь, она сможет объяснить мне, какого чёрта произошло между нами прошлой ночью до того, как свалит и вернётся на свою виллу, после чего наши жизни обрушатся на нас.
Могу только надеяться, что мой отец и её мать так крепко отметили свою свадьбу, что отрубились на собственной вилле после огромного количества вина и празднования, даруя мне время разобраться со всем.
Но, разумеется, его оказывается слишком мало, потому что в тот момент, когда я отправляюсь в свою спальню будить Рейвен, я слышу стук в парадную дверь, а после — голос моего отца, который, зайдя в дом, кричит:
— Линк? Ты там жив, или мне послать за подмогой? — слышу, как он продолжает голосить, обращаясь ко мне, с передней части виллы.