Закарию сняли с дерева, и они все вместе вернулись домой. Бабушка шла первой, уже оправившись от испуга за своих, но по привычке держалась за сердце, ворча, что ее старый до конца своих дней будет позорить и ее, и себя своими выходками и бешеным нравом. Другие деды такие спокойные, тихие… А он? А Атабек, поблагодарив, отстранил от себя всех помощников, и шелсам, держа внука за руку, успокаивая его, и говоря, что не родился еще тот хулиган, который одолеет его деда. А за ними неспешно, сама шла их лошадь. И только дома, он повалился на свою кровать, и позволил бабушке наложить несколько повязок на свою горячую голову, вытерев предварительно обильно идущую кровь.
А возле дома Ескали с тех пор собирались мужчины, отцы друзей Закарии, и молодые парни, и так выразительно поглядывали на их окна, что братья не выдержали и переехали в другой аул, понимая, что и тут им ничего хорошего не светит. А Закарии все снилась эта сцена, и он с тех самых пор всегда был готов нанести тот удар, и Ескали, и его брату, понимая, что это он виноват, это он отвлек деда, и заставил его пропустить ту подлую силу, которая свалила Атабека с ног. Но Атабек никогда, до самой смерти не вспоминал этого случая, а лишь рассказывал внуку героические сказки про отважных батыров, слегка переживая, что внук растет слишком впечатлительным и эмоциональным. А уже через пару дней, слегка постанывая, он расположился на своем привычном месте у стола, и громко обсуждал с Алмазом подготовку к женитьбе его брата, которая должна состояться в сентябре. И они уже смеялись, забыв все эти неприятные события, и вновь Закария сидел спокойно на полу, поклявшись себе, что он никогда в жизни не будет красть. И кричать, как девчонка.
Джордж выслушал эту историю очень внимательно, а Закария не понимал, почему он так разоткровенничался с ним, но потом осознал, что его канадский друг, был очень похож на его деда. А Джордж, словно подтверждая его слова, сказал, что он поступил бы точно так же, как Атабек. А для верности, пришел бы к ним во двор с оружием. И заставил на коленях просить прощения, под стволом, направленным в их тупые головы.
Но Джордж потихоньку сдавал, и уже перестал заходить к своему другу, предпочитая оставаться в своем кресле, в котором он выглядел почти величественно. Не признаваясь никому, что его стали подводить его собственные ноги. И Закария сам заходил к нему, в перерывах, обслужив клиентов, и делясь с ним последними новостями, рассказывал, что их дела идут все лучше. А однажды Джордж вдруг расплакался, и попросил у него прощения, что не уберег его от дрянных дружков, которые и сбили его с пути истинного. Назвав его Риком. Закария, словно что-то внутри него оборвалось, молчал, а потом обнял Джорджа, и вышел из его берлоги. И на ходу попросив у одного из гостей сигарету, он, обычно не куривший, вышел на крыльцо гостиницы и закурил. И смахнув набежавшую слезу, одну единственную, смотрел невидящим взглядом на этот город, никак не реагируя на входивших в двери гостей.
А потом он должен был сопроводить, показывая дорогу тому самому мистеру A.S. Rail и его свите, до их охотничьего домика в горах. Но не смог вернуться вовремя, потому что неожиданно пошел сильный снег, превратившись через какое-то время в настоящий буран. И когда они вместе с этим довольно странным, но явно очень состоятельным господином, разговорились, то тот в приступе откровения немного рассказал о себе, представившись консультантом по поиску преступников. Неожиданно рассмотрев в Закарии близкого ему по духу человека. Который мог бы работать в его команде, и сделать блестящую карьеру. Но Закарии было не до этого странного господина, который был удивительно хорошо подготовлен физически, напоминая ему то ли бывшего офицера, то ли богатого аристократа, который от скуки разъезжает по миру и устраивает себе эти маленькие, дорогие, но довольно опасные праздники жизни. На следующий день, рано утром, он, извинившись, и пообещав прислать другого гида, еле дождался пока стихнет буря, отправился домой, предчувствуя какую-то беду.