Она тоже какое-то время изучала его взглядом, затем пригласила присесть к столу, но сама не прошла за него, а тоже села на один из двух стульев, которые стояли с внешней стороны стола. Они оказались друг напротив друга, и между ними не было никаких преград.
– Мне приятно, легионер Такахаси, что вы решили остаться. Такой выдающийся боец, один из самых храбрых и преданных Легиону… Это честь для меня, что мы вместе будем биться с нашим врагом…
Он намеревался встать, но только успел наклонить свою голову, обозначив поклон – она удержала его от движения вверх. Он остался сидеть, и отпустил свои глаза, не смел их поднять вверх, ответить ей взглядом, признаваясь себе неохотно, что такого взгляда, пронзительного и сильного, он не встречал даже у самых храбрых своих противников.
– Ну, с вашего позволения, оставим пока в стороне противников и замечательного Хирохито… Расскажите мне про Закарию, про вашего бывшего боевого товарища. Особенно про его период жизни, проведенный здесь, в тюрьме Легиона.
Он поведал ей, нисколько не удивляясь ее вопросу, о том, что заключенный, содержащийся под номером 666, действительно является его бывшим боевым товарищем, который, по его мнению, и является наиболее храбрым и бесстрашным бойцом. Который так много сделал для Легиона, его истории, явив во всех операциях, в которых он принимал участие свои лучшие качества. А именно – всегда был готов прийти на помощь, всегда прикрывал своих товарищей, и никогда не покидал поле боя, если там оставался хоть один легионер. Хоть раненный, хоть оглушенный, хоть погибший. И всегда был одинаково безжалостен к врагам Легиона… Тем, кто брал на себя слишком много, и пытался исполнить роль повелителя судеб человеческих.
Он также рассказал, что по своей инициативе, помогал ему поддерживать физическую форму, и никогда не переставал его считать своим другом. При этих словах он встал и твердо посмотрел в глаза Ангеллы. Она кивнула ему головой, и попросила продолжить.
Уже сев обратно, он, бросив злой взгляд на дверь, попросил вернуть Закарии его рисунки и домбру, которые у него по какой-то непонятной причине, отобрали. Домбра находится в его шкафчике, где он бережно ее хранил. Как сказал Такахаси, лучше вернуть ему все. И если позволят обстоятельства, если их действительно ждет горячий бой с превосходящими силами противника, то лучше в строй вернуть и самого Закарию, который сможет достойно защитить честь Легиона. И лучше бы это сделать поскорее, потому что, как он чувствует, Закария близок к тому, чтобы совершить что-то непоправимое с собой. А это страшнее, чем гибель на поле брани.
Ангелла внимательно выслушала легионера, и поблагодарив его, отпустила, попросив направить к ней дежурного офицера. Такахаси откланялся, а Ангелла, повернувшись спиной двери, и подойдя к окну, тихо сказала, может быть ему, а может просто проговаривая свои мысли, что император был действительно выдающейся личностью, реальному статусу, которого могли бы позавидовать многие властители судеб человеческих. А поступку поучиться.
А потом она бранила и честила вошедшего в комнату дежурного офицера, за нелепый номер камеры, где содержался заключенный, но увлекшись поняла, что говорит не по-английски. Она усмехнулась и повторила уже спокойнее свою тираду. По ее мнению, это было просто глупо, и в Легионе таким шуткам не место. Также она приказала принести ей рисунки Закарии, а ему немедленно вернуть его домбру. Что бы этот предмет не представлял собой. Взяв его у Такахаси. И так посмотрела на него, что он сам, чувствуя слабость в коленках и в желудке, бросился исполнять, выполнять и исправлять. И минутой позже у нее на столе лежала папка с рисунками, и она задумалась, не решаясь открыть ее. Пока не понимая, чем ее так заинтересовал этот самый легионер. Которого так горячо защищал его сослуживец. В чем его загадка? Чем он привлек ее внимание?