– Yes, I’m gonna be OK
I know, I'm gonna be alright
With my family here beside me
My family is here to guide me…
А затем Соледад прокрутила пленку немного вперед, и нашла другую минусовку, которая позволила Глории с ее дивным вокалом, почти, акапелла спеть другую песнюWilson – "Killingmesoftly". И все будто перенеслись в свою общую семейную историю, и заново пережили те печальные события. Все вспомнили, что Глория многократно обращалась к ним, просила о помощи, чтобы ее братья и сестры как-то повлияли на Кадавра и прекратили его домогательства к ней. Тогда она была в другой оболочке, и была похожа на принцессу из сказки, белокожую и прекрасную, в которую влюбился своей ужасной, порочной любовью ее родственник, этот ужасный Кадавр. И все краснели и бледнели, кто-то даже утирал слезу, вспоминая и свою трусость, и равнодушие. Ангелла застыла у стены с перекошенным лицом – она тоже винила себя, хотя она была очень далеко от тех событий. Она, как водится, участвовала в военном походе с Асраилом. О, если бы только она была рядом.... И это именно она инициировала этот акт мести, возвратившись с войны, и собрала всех родственников у хладного трупа Глории и ее Хранителя. Который тоже был убит, словно Кадавр хотел удостовериться, что ничто не сможет вернуть его сестру к жизни. И она с Асраилом нашли и убили этого мерзкого убийцу, который поднял руку на самое светлое создание в их семье… Хотя нет, им еще помогал храбрый Гуннар. А другие Неприкасаемые только приняли участие в этом ритуале, и как-то скованно и боязливо смотрели на останки того, кто еще вчера им внушал страх и настоящий ужас.
А ядро Глории было уже где-то далеко, и как они не искали его, так и не смогли найти его. И неудивительно, что она не захотела вернуться к ним. К таким эгоистам, которым были чужды страдания и боль других, в которых они превратились. И она все-таки смогла вернуться на Землю, вселившись в тело умирающей от чахотки девушки. Оболочку, которой она смогла оживить своей энергией, подпитанной Космосом. И со временем, она себе нашла и нового Хранителя, и новую причину, чтобы жить и создавать. Быть красивой и вдохновляющей. Несмотря ни на что. И об этом она и поведала своим родственникам, когда осталась с ними наедине, там в Нью-Йорке, и они поняли, что если она смогла простить их и вернуться в семью, то и они должны, по крайней мере объединиться на время приближающейся войны с этим монстром. И уже окончательно расставить все точки над и, и каким-то чудом, уничтожить его в этот раз навсегда.
Ангелла попросила Соледад закончить трансляцию, которая уже погрузила всех Неприкасаемых в глубины своих достаточно мрачных глубин своего я, и которую уже наблюдало несколько десятков миллионов человек. Она каким-то образом увидела один комментарий, вычленив его из десятков тысяч других. От которого ее глаза сузились, и она вся налилась холодной яростью. И желанием убивать.
"Великолепно шоу. Уже еду", гласил один комментарий, и она увидела имя подписчика –Cadaver2back. Она поняла, что ее идея сработала и уже улыбалась, кинув свой телефон в кресло. Все очнулись от своего непродолжительного транса и уже аплодировали Глории. Ангелла подошла к ней и обняла ее горячо и сильно, признавая, что она всегда была и будет самой талантливой и вдохновляющей в их Семье.
Все поддержали ее слова, и даже Гранж улыбнулась, и погрозила кому-то кулаком. И все изумились – на их памяти, такойэмоциональный подъем у этой вечно сварливой и недовольной всем особы произошел впервые за несколько сотен лет.
– Отличные песни… А как ты двигалась… Просто сказка! И хорошо, что ты не спела другую песню этой певицы, “One way ticket”! – нашелся и Морган, намекая на то, что они, скорее всего, взяли билет в один конец, и назад уже не вернутся. Он сам уже смеялся своей шутке, которую все, кроме него, конечно, признали самой дурацкой за весь вечер. А, впрочем, это же Морган, и в чем-то его уже не исправить никогда.
"Ну что ж, у меня остается только еще одно дело, надо бы навестить одного нашего заключенногои решить, что с ним делать" – подумала Ангелла и оставила своих родственников, которые уже просили Соледад поставить и для них какую-нибудь красивую песню, чтобы они тоже смогли продемонстрировать свои таланты. А Ангелла выходила наружу, где уже стемнело, и прихватив с собой почти окоченевшего на морозе Асраила, направилась с ним в тюрьму.
– Куда это мы? – спросил он одними глазами, потому что его посиневшие губы уже отказывались участвовать в процессе озвучивания его мыслей и вопросов.