Закарию передернуло, но он решил не делиться историей Джорджа и своими собственными приключениями, в которых этот нож сыграл свою определенную роль. “Что ж, у Китано своя судьба, свой путь воина, может быть, ему повезет больше”, – подумал он и прислушался к не святому Патрику, который, как дошло до него, уже какое-то время рассказывал свою жизненную историю.
– Я вырос в уличной банде. И меня, будто он сжалился над потерявшимся псом в приюте, нашел и вытащил из тюрьмы рекрутер Легиона. Хотя я по началу, конечно, не понимал, что такое – этот Легион. Перед этим, я подрался в баре, в городке, известным хотя бы благодаря нашей Мамаше Джонс. Так вот, там, в этом баре, я отправил в нокаут целую толпу хулиганья, которая приставала к двум девушкам. Одна из них была вылитая эта принцесса. Ну та, которая заходила намедни к нам в блок… А вторая, как я помню, была жгучая мексиканка. И та самая королева, посмотрела на меня с благодарностью. А я ведь не хотел никого спасать, думал, надерусь, как всегда, а потом встретился с ней глазами… И что-то такое на меня нашло… я прямо спасителем себя почувствовал. Героем. До сих пор это чувство не отпускает. И я понял, что уж лучше я буду давать выход своему нраву и гневу в Легионе, выручая людей, чем буду и дальше махать кулаками по пабам и другим питейным заведениям…
Закария улыбнулся – ему эта история, очень незатейливая, правда, понравилась. Скорее тронула – прямо классическая история легионера. Может быть, Патрик со временем займет место Джона, хотя бы в Легионе. Не в их сердцах, конечно – там прочно, навечно угнездился и обосновался их раскаявшийся вовремя друг… А Патрик, сможет со временем найти настоящего себя. Ведь не век ему быть таким бунтарем и задирой. Хотя какой век – ему бы выжить сегодня и завтра…
А О’Брайен не унимался – он опять доставал Китано, который был к нему необычайно терпелив, что удивляло Закарию, который,по его мнению, ангельски кротко относился к их горячему и эмоциональному товарищу. “Странно, что он, хотя-бы не заставил О’Брайена отжиматься или приседать”, – подумал Закария.
– Китано, а что Легион для тебя? Почему ты еще здесь? Тебе ведь тебе уже за сорок, и ты, с твоим опытом и навыками, мог бы уже спокойно открыть свой собственный бизнес. Хотя бы частную охранную контору, и спокойно зашибал бы себе кучу денег…
Китано задумался – сложно объяснить это парню, который еще сегодня парился на нарах. И все время порывался отпить из бутылки, которую ему все-таки придется отобрать у него. Глупо, как ему думалось, рассказывать ему про путь воина, про то, что он меньше всего в жизни хотел бы умереть, как обычный человек – в своей постели. Или под колесами автомобиля, или пораженный молнией. Или от какой-нибудь болезни, более или менее экзотической. От таких перспектив его бросало в дрожь. Нет, только так, на поле боя, рядом с другом, соревнуясь с ним в доблести, а если надо, и пожертвовать своей жизнью ради него. И его не соблазнили бы никакие деньги, никакие карьерные возможности. Главное – это его душа. Такая же прямая и стальная, как катана. Поэтому он и не носил ее никогда. Он чувствовал ее своим стержнем. Которая только в момент битвы оживает, сбрасывая с себя все условности и одежды, приличия и другой тлен. Да и представить себя где-то в офисе, в цепях корпоративного рабства… Он бы скорее разнес там все в щепки, и долго гонял по коридору тех гражданских, которые пытаются что-то ему приказать. Нет, только в Легионе, только суровые и бесстрашные офицеры, в качестве его командиров. Например, как Ангелла Карра, в которой он сразу распознал представительницу настоящей военной аристократии. И только у такой личности было право отдавать ему приказы.
– Это долгая история, О’Брайен, – наконец, ответил Китано. Потом как-нибудь расскажу, ты главное не умри сегодня…
А Закария думал, что Легион для него – это Ангелла. Которая…
Вдруг дверь в их блиндаж открылась, и внутрь стремительно вошли два человека. Они сняли с себя маски, и он узнал в одном из новоприбывших Ангеллу, вторым их гостем была высокая, крепкая девушка, с решительным, но очень милым лицом. Обе они были в тактических куртках, в руках штурмовые винтовки, на ногах ботинки, которыми они топали по полу, сбивая с них снег.
– Ну, как дела на нашем главном направлении? Как наша линия Мажино, еще не обошли с флангов? – Ангелла улыбалась, даже хищно, как показалось Закарии, который во все глаза смотрел на неетак пристально, что Китано даже пришлось повернуть его голову обратно лицом к амбразуре.
– Никак нет, – ответил Китано спокойным голосом, обозреваяподходы к Базе в бинокль. – Все чисто.