Наконец, Морган решил ответить Ангелле, хотя он и понял, что с ее стороны это был тактический прием – она пересчитала своих единомышленников, и вычислила своих явных противников, показывая им, кто тут реальное большинство. Неужели Гранж, его противная, хотя и прагматичная и здравомыслящая сестра тоже переметнется на сторону этих романтиков и идеалистов? Ведь оставаться в этом богом забытом месте – это полный крах и любительство. Да, у них была отличная выездная сессия, что-то вроде пикника, они все растрогались и дали волю чувствам. Попели и потанцевали. Но на этом пора и остановиться. И надо донести эту мысль нашим воякам…
– Времени очень мало, Ангелла, и я тебя прошу, нет, просто заклинаю – не иди на поводу у своих чувств. Думай и принимай верные решения. Прими к сведению сухие факты. А они, как ты понимаешь, самая упрямая и страшная вещь в мире. А не эмоции и родственные чувства. Которыми вы, все тут воспылали,так неожиданно…Мы в западне – это факт. Ее нам устроил Кадавр. А мешает выбраться из нее только наше чувства стыда. Давайте признаем – мы все боимся Кадавра, и возможно, именно этот страх не позволяет нам принять самое очевидное и верное решение. И стыд. Но мы ведь сильные – мы сможем вырваться из тисков этих чувств, и не отрицая свои истинные порывы, заглушаемые никому не нужной сейчас совестью. И мыбудем рассуждать здраво.
Морган оглядел своих родственников внимательным взглядом, и будто возвращал их к суровой действительности, опуская их с небес, на которые они забрались в своем немотивированном желании спасти то, что уже спасти невозможно. Словно поверив в чудо. Которое просто нереально в этом мире, в котором правят бал и остаются всегда на плаву, самые рассудительные и дальновидные. И самые неэмоциональные.
– У нас нет войска. Легион пал. По крайней мере, на Южной Базе. И наш немногочисленный отряд падет неизбежно. Это только вопрос времени. Ну, подумай сама, стоит ли от них ждать лояльности в такую минуту, Ангелла. При том, что Кадавр только размялся, а наша База уже напоминает игрушечный домик, который почти развалился. А ведь в его сторону только чихнули… Да и потом, мы не воины. Большинство из нас. Да и пойми, сейчас 21 век, уже никто не воюет. Ну, почти никто. Все занимаются бизнесом. А война – это просто предмет спора. То есть, политика. И, крупный бизнес. А вы не политики. Не бизнесмены. Вы воины. Но, сейчас не та ситуация, дорогая сестра. Войну ты еще выиграешь, и я тебе создам, куплю, новый Легион. Оснащу его, каким пожелаешь оружием. Самым современным и смертоносным. И тогда вы с Асраилом и Гуннаром и добьётесь своего. В более подходящей для этого ситуации. А сейчас нам нужно просто отступить. И я, как ваш старший брат, беру эту тяжесть, эту ответственность на себя. Пусть этот маневр останется на моей совести… При этом, я остаюсь вашим помощником и даже, слугой. Ты, конечно, будешь старшей в Семье. Просто, позволь мне помогать тебе иногда советом. И финансами. И наша Семья вновь будет на вершине мира… Главное сейчас – сохранить ее. Пойми меня… А Глория… Ты просто взгляни на эту ситуацию с другой стороны – мы ведь не знаем, что у них там произошло. Может быть, она сама виновата в том, что Кадавр напал на нее… Чего она могла только наговорить ему, или сделать… Оскорбить. А мы ведь Неприкасаемые, страшны в гневе…
– Да, биться сейчас с Кадавром – это чистое самоубийство…, – отозвались хором ВЧ, и в комнате повисла довольно продолжительная пауза. Асраил опять усмехнулся и подмигнул загрустившей Глории, Каталина, сидевшая рядом с ней, взяла ее за руку, а Гуннар, бросил на Моргана и ВЧ тяжелый взгляд, чувствуя себя оплеванным. Вернее, оскорбленным до глубины своего ядра. Легион, по его мнению, не падет никогда, и этот гражданский выжига и шантажист забывается, смея говорить о таких качествах, о которых он и понятия не имеет. Особенно о несгибаемости и верности.