Каталина думала, что это откровенная подлость и гнусность – второй раз отдавать Глорию этому Кадавру. Да, они никогда не говорили про то, что случилось так давно, пытались замалчивать это страшное происшествие… Но то, что предлагает Морган сейчас – это еще более страшное деяние. Она хотела донести эту мысль до всех, но почему-то не могла найти нужных слов. Или ее подавляли своими тяжелыми взглядами Морган и ВЧ?
Морган с ВЧ действительно окидывали всех своими бульдожьими глазками, словно подавляя волю своих родственников. И особенно они старались подавить и урезонить Ангеллу, понимая, что она была единственной в данной ситуации, кто может противостоять им в этой игре. Игра взглядов была тяжелая, и Ангелла с ужасом поняла, что обычное воздействие ее глаз на Моргана почти не срабатывает. Будто она не могла сконцентрироваться на главном чувстве и метнуть им в голову своего родственника. Не могла заставить его испытать страх и отступить. И он спокойно смотрел на нее в ответ, словно он подобрал шифр и теперь взломав ее систему нападения, мог выстраивать более мощные оборонительные рубежи.
Ангелла покачала головой, и решила пока покинуть ту шахматную доску, где ее оппоненты явно вели в счете. Выигрывали. Были сильнее и убедительнее. Находили правильные слова. Она поднялась со своего места, и подошла к картинам на стене. Найдя среди них изображение простого легионера – этот посмертный портрет был также работой их великого Тигеля, стараниям которого, этот простой воин, павший на поле битвы, дошел до них, спустя века, почти в своем первозданном виде. Сохранив дух той битвы. Ее жестокость и кровь. Рассказав про все те жизни, которые прервались, и те жизни, которые были спасены, благодаря этим простым контрактникам. На что указывали фигурки людей, которые шли к месту гибели своего спасителя. Чтобы выразить свою благодарность и оказать ему последние почести. Это полотно было очень сильным, оно потрясало своей натуралистичностью, но на лице убитого в бою солдата все так же читалась решимость и мужество. И верность принципам Легиона. И солдат, с пробитыми в нескольких местах доспехах, явно не рассуждал о том, что эту битву нельзя выиграть. Отступить. Хотя Легион отступал, и это было в рамках обычной тактики. Но все же… Делали это всегда неохотно, и лишь в крайних случаях. Но был ли этот случай крайним. Готова ли ее Семья к войне сейчас… Вот что ей надо было понять. Но одно она понимала четко – голосования допустить нельзя.
– До обстрела, я, как вы знаете, инспектировала все наши фортификационные сооружения. Я была с солдатом…
– Ммм, пора-пора, – оживилась Гранж, и все улыбнулись. Даже Ангелла спустила ей этот неприличный намек, правда не охотно, но, все же понимая, что такая разрядка им не помешает. Или отвлекающий маневр, который сработал благодаря обычной нетактичности ее родственницы.
– Так вот, дорогая моя сестра, я была в блиндаже с нашими солдатами, с тем самым Легионом, который Морган пытается похоронить раньше времени. И я не увидела в их глазах ни отсутствия верности, ни какой-то паники. Ни тем более, страха. И он не боится умереть, хотя понимает, что он прожил достаточно бурную и неправильную жизнь. Он понимает, что за каждое действие, совершенное им в своей жизни, ему придется ответить. И умереть…
Она вдруг почувствовала такую тоску и одиночество, которую ее битва с Морганом и ВЧ только усиливали. Ей совсем не этим нужно было заниматься сейчас. Ей, прежде всего нужно было, как она поняла, разобраться – кто и что для нее Закария.Может ли она пожертвовать им, позволив ему умереть в предстоящем бою, или она должна сделать все, чтобы спасти его? Она подумала, что, если он и погибнет, она сделает все возможное, но найдет его душу. Ее новое воплощение. Пускай ей для этого понадобится хоть тысяча лет. Вдруг она вздрогнула. Черт, какие поиски, какая тысяча лет… Его душа направится туда, откуда не возвращаются. Ведь баланс темных и светлых дел не в его пользу. И она больше его никогда не увидит. Не успеет понять и разобраться в своем чувстве… Она испытала растерянность, и осознала, что эта проигрываемая ею партия говорит о том, что она до сих пор мыслями с тем легионером. Но ведь и он тоже думал о ней. Она поняла это по его странному поведению – он то смотрел на нее во все глаза, то наоборот, словно запрещал себе встречаться с ней взглядом… Ей даже не пришлось заглядывать в его мысли, чтобы понять в какое депо шел поезд с его мыслями…