Асраил с Ангеллой красноречиво переглянулись – теперь они просто не могли развивать тему былых грешков Моргана. Иначе, они бы выглядели как злопамятные, и как сказали ВЧ, неконструктивные члены этой Семьи. Которые придерживаются принципа двойных стандартов и избирательного правосудия.И, одновременно проигрывая и по степени убедительности своих доводов, и по времени, которое играло на руку ВЧ и Моргану.
Морган перевел дух и,нахмурившись, смотрел на Гранж, которая, вдруг решила поиграть в ромашку, вращая лежащую перед ней и другими Неприкасаемыми винтовку. Вернее, раскручивая ее и дожидаясь, в кого из ее родственников она упрется дулом. Она несколько раз прокрутила оружие, и каждый раз ее мушка, или прицел, она не знала точно, как называется эта штука, оказывалась напротив Моргана. Это даже слегка озадачило ее, и она решила еще раз провести этот эксперимент.
– Ты царапаешь стол, – прокомментировал он ее опасную игру с оружием и наградил ее откровенно презрительным взглядом.
– Гранж, перестань, – отреагировала Ангелла на ее манипуляции с оружием и собралась с мыслями. Она задумалась – да, она во многом виновата сама. Это было ее решение – привезти всех сюда. Она понадеялась на свою удачу или стратегический талант, оставила на Базе всего несколько человек. А теперь, они оказались здесь, как в ловушке. И это она приманила сюда Кадавра, попросив Соледад провести интернет-трансляцию выступления Глории. И велела Асраилу торчать наверху… Но черт возьми, она все равно чувствовала свою правоту. И она пойдет до конца, даже если ее партия безнадежно проиграна.
– Вы знаете, мне почти нечего вам сказать. Или возразить, – она посмотрела на Моргана и ВЧ, чувствуя, что закипает внутри. – Кругом, получается, что вы правы. А я дура, которая пытается справиться с непосильной для нее задачей. Да, я не оратор, и не мыслитель. Не банкир. Как выясняется, не важный стратег. А также бываю не всегда конструктивной. И ты прав, Морган – мне привычнее либо воевать, либо отдавать короткие приказы… “Либо писать длиннющие романы, короткие диалоги в которых я могу прорабатывать часами”, – подумала она с самоиронией, но не озвучила эту мысль.
– И я, возможно, наделала ошибок. Я тоже не святая. Я не Цезарь или Ганнибал. Не Жанна Д’Арк. Не Платон, и не Вольтер. Даже не специалист по семейным отношениям. Но меня не гложет страх перед Кадавром. И я знаю, что, если я позволю кому-то решать, кому в моей Семье жить, или умирать, я сойду с ума, или пристрелю саму себя. Это точно, как также точно и то, что тебя, Морган, и на пушечный выстрел нельзя подпускать к таким важным решениям. И не будет никакого голосования. И мы не отдадим Глорию никому. А если будет нужно, я сама пойду сражаться с Кадавром и его псами. Одна. А вы, если хотите, оставайтесь тут, и голосуйте сами. И разрабатывайте и дальше свою стратегию. Холодея от ужаса. Или убегайте отсюда. Только не мешайте… нам, – она, наконец, заметила почти отчаянные взгляды Асраила, Гуннара, Каталины и Глории, обращенные на нее, и использовала более подходящее случаю местоимение.
– А уж потом, если мы выживем, то решим, или увидим, кому в нашей Семье достались все мозги. А кому лишь глупая и не очень нужная храбрость и верность.
Ангелла направилась к выходу, забыв про оружие, ее трясло – она чувствовала, что Морган и ВЧ вытянули из нее все жизненные соки. Глория, Каталина, Гуннар и Асраил направились за ней, а Гранж осталась сидеть напротив Моргана, смотря на него своим дурным глазом.
– Хватит нудить, старый черт, бери оружие, или я сама тебя пристрелю, – неожиданно проскрипела она Моргану, и все остановились в дверях и обернулись к ним. Гранж в очередной раз прокрутила винтовку, и та, действительно, царапая стол, опять уперлась почти в живот Моргана. Только в этот раз, Гранж с подозрительной осведомлённостью об устройстве оружия такого типа, сняла его с предохранителя и положила свой палец на курок. “Черт, я оставила на столе винтовку!”, – подумала со страхом Ангелла, но внутрь ей мешали пройти ее родственники, плотной группой загораживая ей проход.
Морган холодно посмотрел на Гранж и откровенно сорвался – его прорвало, и вся та желчь, которую он сдерживал в разговоре с Ангеллой, выплеснулась наружу. Что эта старая кляча воображает о себе? Она что, Ангелла, которая в одиночку может положить взвод вражеских солдат? Или она действительно хочет испугать его? Да она бы сошла с ума, узнай, какие только угрозы и опасности он прошел и устранил, на своем тернистом пути на самый верх финансового олимпа. Если он кого и боится сейчас больше всего, так это Кадавра. А своими родственниками он как-нибудь сможет манипулировать. Не будь он Морганом.