– Дура, убери это от меня, – прошипел он ей, а ВЧ вдруг слегка отстранились, даже отодвинулись от него, заметив откровенно стеклянный взгляд своей родственницы. А Гранж вдруг охватил такой приступ ярости, что она уже не владела собой. “Ох уж эти бешенные Неприкасаемые… Что-то будет, что-то будет”, как сказал бы в этой ситуации Хранитель Вайда.
– Ты перестанешь торговаться и манипулировать всеми нами, возьмешь оружие, наденешь на себя униформу, или что там надевают в таких случаях… Натянешь на свою дряблую задницу бронежилет, и пойдешь с нами, и будешь стрелять, и делать все, что тебе прикажет Ангелла, Асраил или Гуннар… Ты понял меня, мерзкий ты трус и ростовщик?
Морган мог бы прибегнуть к одной из своих многочисленных уловок, прогнуться, но он уже и так достаточно кланялся сегодня. И как его достала эта Ангелла… Да и вся эта семейка… А теперь и эта развалина, которая, к несчастью, является его родственницей. Нет, он не будет сдерживаться, это уже не подвластно контролю его разума!
– Ты просто старая карга, Гранж. Старая, страшная и нелепая. И ты всегда будешь подбирать за мной объедки и крохи. Я самый успешный и преуспевающий в этой семье… А что касается того, чтобы идти воевать… То пошла бы ты куда подальше, со своими увещеваниями. Пусть эти вояки и неудачники сами воюют, я все-таки финансовый гений, а не солдафон! И пугай кого-нибудь другого этим железом, я…
– Чтобы никто не мог сказать, что в нашей Семье есть трусы и подонки, – сказала к чему-то Гранж и нажала на курок. Прервав очередной выпад Моргана, и выпустив в его остов длинную очередь, опустошив весь рожок разом. А пули разворотили его живот, и прошив спинку кресла, вышли с другой стороны, и украсили обильно стену его кровью. Словно Гранж таким образом решила порисовать, и добавить на стену с портретами и картинами немного более современного и жесткого искусства. И кусочки свинца, как мазки художника с задатками вандала, впились в деревянную обшивку зала, дорогую и красивую. Основательно забрызганные кровью ВЧ, дико заревели, неожиданно мощно и по-мужски, соскакивая со стульев и пытаясь стряхнуть с себя брызги жидкой ткани Моргана, разлетевшиеся по комнате.
Все стоящие в дверях, смогли, наконец, разобраться, кому бежать к Гранж первым, и уже валили ее на пол, отбирая у нее оружие. Что интересно, все молчали при этом, и только очень громко дышали и пыхтели. А Ангелла обогнув стол, качая головой, подошла к тому, кто еще несколько минут назад был уверен в своей исключительности. Своей непробиваемой защите и убедительности. И был почти непобедимым в этой самой трудной шахматной партии в ее жизни. Она поняла, что впервые в жизни ей мешали ее собственные чувства. Да и Морган сам по себе, был очень серьезным оппонентом.И смотря на эту мертвую оболочку, она все не могла решить, что же случилось здесь, почти у нее перед глазами. Она была явно под впечатлением. Ее заворожила эта развязка, и этот неожиданный ударсудьбы, от которой не уйдешь. Или случай обычной халатности, от которой нигде не укрыться. А тело Моргана по-своему реагировало на это событие. Привалившись к столу, и лежа на нем грудью, являя собой полное равнодушие к дальнейшей судьбе этой Семьи. И оно было похоже на фигуру поверженного короля.
Ангелла увидела кишки и внутренности Моргана, которые вываливались из его тела и тяжело падали на пол, и ей впервые стало дурно от подобной картины, хотя таких сцен она наблюдала в избытке. Она, быстро выбежала из комнаты, прикрывая рот рукой, а Асраил, проводив ее понимающим взглядом, и держа в руках отобранную у Гранж винтовку, улыбнулся и обвел всех ошалевших родственником взглядом, в котором явно читалось явное одобрение выходки их сестры.
– Ну что, Гранж, с почином тебя… Кто у тебя следующий в списке? Пока тут нет Ангеллы, настоятельно рекомендую присмотреться к ВЧ…
А ВЧ уже громко выражали свое острейшее желание быть со своей Семьей и во всем ее поддерживать. И защищать. И без всякого голосования! Глория, выходя в коридор, чтобы проверить состояние Ангеллы, нашла там Соледад, которая была одета в военную форму Легиона и держала в руках свое помповое ружье. Она, как поняла Глория, слышала всю их беседу. И Неприкасаемая не смогла удержаться ихохотала, осознавая, что если бы Гранж не пристрелила Моргана, это бы сделал ее собственный Хранитель. Она уже направила свою храбрую Соледад к выходу с этажа и шла в санузел, откуда выходила уже посвежевшая Ангелла и сестры обнялись, и, пританцовывая, чувствуя огромное облегчение, возвращались в комнату. Которую Гранж так просто и эффектно превратила из переговорной в похоронное бюро.