Той же ночью, тайно, его на выходе встретил Асраил, сообщив, что он перевел на его счет приличную сумму, словно извиняясь за этих скупцов из управляющего комитета Легиона, и давая понять, что он один оценил по достоинству его подвиг. Он услышал, что с Легионом для него покончено навсегда, его объявили погибшим. И он и правда почти не погиб – в своей камере он испытывал такие дикие боли и видения, что считал, что он уже давно в аду. Но Асраил, пожимая ему руку, хлопая и удерживая возле себя тактично, говорил, что теперь, с его уникальным опытом, он стал самым настоящим бойцом, который не боится, ни ада, ни его чертей. И что его состояние скоро пройдет, и через пару дней он действительно, к своему глубокому удивлению, полностью поправился и плюнул на все, понимая, что только Асраил может понять и использовать его таланты, навыки и гнев должным образом. И что он жив только потому, что его спас Асраил. А учредители Легиона могут идти куда подальше со своими правилами, он будет теперь спасать людей без этих дурацких ограничений и приказов тыловых крыс.
А Толстый Джон, Китано и Марсель, навсегда запомнили Зака, одного из самых грозных и опасных бойцов Легиона. Настоящего друга и легионера. Творя вокруг его фигуры целую мифологию, и повсеместно употребляя такие слова, как, например, алга, и другие, которые он озвучивал на своем родном языке, обращаясь к ним, к своим боевым товарищам и братьям по оружию.
Глава 10.
Тест на прочность.
Ангелла выслушала эту историю, правда со слов Толстого Джона, переданных Властой, конечно. И Джон, наверняка, приукрасил реальные события парой своих баек, уделив особое место своей заднице, которая якобы поведала ему, прямо перед входом в проклятый город, что двоих из его отряда ждет сегодня свидание с ангелами, и он был бы рад ей не верить, да смотри ж ты… Все случилось, как и она предсказывала. Правда не знала Ангелла и о том, что случилось после этой операции с Закарией, но она уловила главное – в Легионе появилась своя легенда – человек, нарушивший устав и приказы Центра, бросившись спасать своих товарищей. Явив при этом неслыханную жестокость. За что и был изгнан из Легиона. И брошен за решетку. Асраилу, которому, как она понимала, зная его самомнение и тщеславие, нужна была такая легенда, как новая игрушка, или услужливый паж, играя с которым он мог тешить свое самолюбие и осуществлять свои пакостные планы. И он вполне мог воспользоваться своим влиянием, пустить в ход любые инструменты – интриги, шантаж и подкуп, чтобы вытащить Закарию из тюрьмы Легиона. С целью либо насолить всем, либо замышляя что-то тревожное и опасное не только для Неприкасаемых, но и для обычных смертных. Но как можно проникнуть в его замыслы… Ведь зачем-то он притащил этого Зака в Прагу, и она все больше склонялась к этой своей идее, или версии. Что тот боец, разметавший водителя и его пассажира, как стремительный ураган, вырвавший с корнем пару нездоровых и кривых деревьев, был Заком. Ей хотелось в это верить. Вновь писательница в ней опять ожила, опытная халтурщица, которая плетет искусно нити повествования и переплетает их в невиданный клубок, в котором объединялись на первый взгляд совсем не логичные вещи и явления. "Ведь главное – сохранять все время интригу", – подумала она, и грустно осознала, что с ней случилась профессиональная деформация. И чего теперь ожидать…
Она отвлеклась от этих грустных размышлений и неразрешимой пока для себя загадки, и представила мысленно, как выходит эта группа, этот потрепанный отряд Легиона со спасенными людьми, из города где ожили самые страшные кошмары, которые только можно представить себе. И брели прочь, на подгибающихся ногах, раненные и измученные, оставляя позади себя развалины, полыхающий огонь и черный дым, поднимающийся прямо к небу. И к ним уже подлетали спасательные и транспортные вертолеты, и над всем этим звучала мелодия, которую обычно исполняют, когда провожают в последний путь павших бойцов Легиона. Его гимн. Трогательная и грустная музыка, но в то же время, подтверждающая, что все случилось не зря. Потому что появилась надежда, хотя бы в сердцах спасенных людей.