Закария думал о том, чтобы случилось, если бы Джордж не был таким крепким, или Рик решил бы ограбить кого-нибудь другого, кто был поблизости. Убил бы кого-нибудь на раз, легко и словно не заметив этого, отправился бы в свой дальнейший сивушный трип, лишь изредка приходя в себя и требуя продолжения нескончаемого банкета. Или бы его убили копы, что было бы предпочтительнее – он словно чувствовал тоску старика и его подавленность, и зайдя к нему, обнаружил возле его стула двустволку и бутылку виски. Он решительно прибрал их, и уже собрался вернуться к себе, когда Джордж остановил его, попросив закрыть дверь – в холле гостиницы были люди.
– Помнишь, Закария, я рассказывал тебе про своего друга Джона, про ту драку с парнями из Квебека?
Закария кивнул головой, припоминая этот случай.
– Так вот, я тебе соврал. Одного из тех парней убил я. Я видел его мертвые глаза, которыми он уставился в небо. Но я был пьян и мало что соображал. Я просто убедился, что он отдал богу душу. Мне было все равно, мы дрались, и я победил. Я даже не могу вспомнить, из-за чего мы схватились. Наверное, из-за какой-то ерунды… Но второй огрел меня чем-то по голове и уже собирался…
Тут Закария поднял руки, словно он хотел показать, что удивлен тем, что Джордж хочет рассказать ему эту давнюю, и мало что значащую историю.
– Слушай, Джордж, ты действительно хочешь, чтобы я это узнал?
– Да, сынок, не перебивай меня…, – сказал старик, насупив брови, словно пытаясь по ходу рассказа осмыслить что-то очень важное. Закария смирился и жестом показал, что он весь внимание.
– Так вот, он огрел меня, и я упал, распластался рядом с тем парнем, в которого я своими руками всадил нож. А его дружок, наградив меня ударом приклада своего дробовика по спине, уже собирался продырявить меня, нашпиговав дробью мои кишки, когда Джон сбил его с ног. Иобрабатывал его в полный рост уже своим ножом. Да, он всегда предпочитал холодную сталь… Так вот, он всадил свой нож тому парню с ружьем. Прямо под ребро. Правое.
Закария покачал головой, словно показывая, что он впечатлен былыми подвигами своего друга и его боевого товарища, но промолчал, вдруг почувствовав, что старик, еще не подававший и малых признаков деменции, действительно хочет сказать что-то важное.
– Я навсегда запомнил этот нож, Закария. Я убил им человека и после этого, валялся на земле, и он был у меня перед глазами. Я очень хорошо, будто впервые, разглядел его. Я ждал, не в силах подняться, пока Джон что-то делал со своим мертвецом. Не знаю, я старался не смотреть, может он его скальпировал… Но меня здорово огрели, словно все почки прожгли огнем, или насадили их на раскаленный прут. Потом я смог подняться, и прикрыв глаза покойнику, вынул из него нож. Я к тому времени уже протрезвел и меня всего колотило и трясло… Думал лихорадочно о том, что я, возможно, сделал неизвестную мне добрую женщину вдовой, а ее детей сиротами… А я только накануне нашел этот проклятый нож, и уж никак не мог предположить, что использую его таким образом… Я прошел с этим ножом добрую милю и выкинул его в реку, когда меня догнал Джон, весь в крови. Я с ним потом полгода не общался, а он не понимал почему. Он был такой, этот отчаянный и суровый Джон..
Джордж провел пальцами здоровой руки по своим седым волосам, словно убеждаясь, что его друг Джон не успел снять скальп и с его головы. Затем он продолжил, словно навсегда прогнал его образ из своей головы.
– Ты понимаешь, Закария, я чувствовал, что я сам, своими руками передал свою душу дьяволу. И все ждал, все эти годы я ждал наказания. Каждый день, почти сорок лет, просыпаясь, я ждал, что именно сегодня меня кто-нибудь проткнет ножом или пристрелит, как взбесившуюся лису. А случилось вот что…
Закария сообразил, что он успел присесть на пол за время рассказа Джорджа и с трудом, словно выныривая из этого то ли сна, то ли реальности, в которую старик искусно затянул его – так красочно он представил героев этой драмы, он все-таки спросил, убеждаясь, что они в реальном мире.
– И что, Джордж, и что?!!
Старик вдруг разозлился и махнул своей здоровой рукой в его направлении.
– А то… А то что этот самый нож, который я всадил в того парня, и выкинул потом в реку, вдруг каким-то образом воскрес в руках моего дурака сына.... Я навсегда запомнил его, и лезвие, и рукоятку, и слова, которые прежний владелец нанес на нее. И которые я просто считал ничего не значащей фразой. “Think twice before going any further…” Подумай хорошенько, прежде чем… Такие там были слова. Как и на этом ноже, от которого я чуть не отдал богу душу. Но ты прервал этот кровавый круг, ты, а не я, хотя я и должен был умереть от этого проклятого ножа. Но ты вмешался. Но я-то знаю судьбу, получше тебя. И точно говорю тебе – этот не просто нож. Это сама судьба…