Закария поднялся и вышел из комнаты старика, прихватив ружье и виски, и прикрыв за собой дверь, а Джордж, казалось, и не заметил этого, погрузившись в другую, не менее давнюю и кровавую историю. Ему это все казалось странным совпадением, которые происходят в жизни. Старик, понятное дело, винил себя, вот и накручивал свое воображение, погрузившись в виски и свои воспоминания. Да и мало ли в Канаде похожих ножей… И что, ему надо было просто стоять и смотреть, как убивают человека, который так много сделал для него? Нет, никогда он не сможет просто стоять и наблюдать, как убийцы вершат свои темные дела…
Он помрачнел, погрузившись в свои размышления о судьбе и роке. Не заметно для себя он подошел к стойке, и машинально прислонил к внутренней ее стороне ружье. И уже поставив бутылку возле телефона, он услышал, как зазвонил телефон, и, подняв трубку, он услышал, что Рик скончался 5 минут назад. Он не своим голосом поблагодарил звонившего сотрудника больницы за новости, и повесил трубку, впервые внимательно посмотрев за окно – снаружи началась настоящая снежная буря.
Он, не зная, говорить ли Джорджу об этом сейчас или позже, задумался и его пробудил от его невеселых мыслей новый гость, который казалось, прибыл с военного парада. Он стоял перед Закарией и весело ему улыбался, энергично отряхивая со своей зимней полевой куртки снег и топая высокими ботинками, как офицер, зашедший проверить личный состав и пожурить их за сон во время несения караульной службы.
– Убийственная погодка, – сказал гость и почему-то подмигнул Закарии. – Или самоубийственная? – добавил он и перевел свой взгляд на стойку, словно смотря сквозь нее и видя за ней не выстрелившее сегодня ружье.
Закария вздрогнул, но нашел в себе силы улыбнуться гостю.
– Добрый вечер! Добро пожаловать в наш отель. Что же вас заставило пуститься в дорогу в такую погоду, сэр? – произнес он дежурную фразу, особенно не интересуясь ни мотивами гостя, ни вообще ничем, потому что он все еще был мыслями в комнате Джорджа.
– Не поверите, друг мой. Странная история о том, что отец чудом избежал смерти от рук собственного сына, который скончался…, – гость, словно задумался, и добавил шепотом, качая головой с выражением откровенного удивления на своем слегка удлиненном лице, – только несколько минут тому назад.
Так в его жизни и появился Асраил, который теперь ждал от него очередного блестяще выполненного задания. А пока Закария находился в своем номере пражской гостиницы, которая служила неким филиалом той самой, канадской гостиницы. Где все и началось, и он пошел бродить по свету с этим загадочным и почти всесильным человеком. И постоялец их с Джорджем отеля, решив задержаться в его жизни, как в уютном номере, теперь ждал от него не менее кровавого деяния. Как символа утраченного правосудия. И Закария ощущал себя братом убитых девушек, или отцом убитых детей, который готовился осуществить акт мести вместо них, по какой-то причине, которую он уже стал забывать, беря всю ответственность и грех на свою собственную, мечущуюся в темноте своих деяний душу.
Глава 12.
Разрывающая душу и тело эпитафия.
Закария проведя весь следующий день в своем номере, и все-таки дождался звонка от своего водителя, Франтишека, который объявился очень поздно, и ждал его неподалеку от входа в отель. Была уже почти полночь, а это означало, что времени у него не так много, почти в обрез. Заехать к Оружейнику, тщательно выбрать оружие, проверить его, в том числе в тире, который должен быть во владении каждого уважающего себя продавца оружия. И затем ехать к месту своей работы, на ходу проверяя план и порядок действий, который для него составили, и сразу же вносить в него свои коррективы. И трех часов для этого было мало, а значит его водитель либо балбес, либо саботажник, который пытается сорвать его задание. Либо что-то могло пойти не так, в одной из цепочек, образовывающей общий, большой и хорошо слаженный механизм их организации, и ее проекта в Праге, но это даже трудно было представить…
Он быстро оделся, захватил с собой несколько салфеток и засунул их в карман легкой куртки, и вышел почти спокойно из отеля, стараясь не бежать и не вызывать лишнего подозрения и интереса к своей персоне. Он сразу нашел в яркой пражской ночи, подсвеченной яркой уличной иллюминацией, серебристый седан, в котором его ждали, но перед этим внимательно оглядел улицу, пытаясь найти возможные подозрительные или странные предметы, людей или их комбинацию. Ему показалось, что увиденное определенно внушает доверие, и он, быстро приблизившись к машине, резко открыв дверцу, сел на переднее пассажирское сиденье, закрыл дверь и наградил Франтишека несильным ударом справа, по носу, чтобы пошла кровь, но сам он бы при этом не потерял сознание.