Он быстро отыскал их и побежал обратно к дороге, и увидел, что это действительно был Мини, с Юнион Джеком на крыше. Машина приближалась, и он увидел, что она основательно просела, словно в ней везли какой-то груз. "Возможно, везут захваченное при нападении на Фрэнка оружие… Хотя, кто бы додумался перевозить оружие в такой крошке?", – подумал он, уже напоминая себе не человека, а гепарда, который начав свою охоту, реагирует только на движущуюся мишень. Он решил, что ему сегодня никто не сможет помешать выполнить то, что он уже явно представлял в своем воображении – жестоко покарать виновных, тех трех молодчиков, насильников и убийц, тем же самым способом, каким они расправлялись со своими невинными жертвами. Ему нужно было оружие, и он получит его любой ценой.
Он вырвал чеку из гранаты и побежал наперерез машине. Она была праворульной, и он слегка оторопел, когда увидел, что из нее, с пассажирского места на него уставилась, смотря во все свои большие глаза, которые казались каким-то воспаленными, та самая маленькая блондинка, которую он заметил вчера у отеля. "Так значит ты действительно охотница…", – промелькнула в его голове мысль, и он погасил последние сомнения, решив избавиться от своей преследовательницы.
Закария выдернул чеку и обрушился вниз, ловко и далеко метнув гранату таким образом, чтобы она взорвалась впереди машины. И, задев Мини с левой стороны, основательно повредила его колеса с ближней к нему стороне. Блондинка, казалось, сразу поняла его замысел, и слегка помешкав, словно справляясь с болью внутри, быстро вцепилась в руль, выворачивая его вправо, подальше от угрозы, но ей мешал кто-то большой, удерживая руль своими мощными дланями. Машина все же метнулась в сторону, но было поздно, граната взорвалась и обдала машину взрывной волной, слегка поддев и приподняв ее вверх, и посекла элементами своего стального покрытия резину обоих колес с левой стороны и сам кузов автомобиля.
Машина развернулась и резко остановилась, мотор сразу замолчал, будто он тоже поймал осколки гранаты и Закария поднявшись, кинулся к машине, на ходу засовывая другую, целую гранату в карман своих джинс. Он затормозил перед пассажирской дверью и увидел, что блондинка была при последнем издыхании – она умирала на его глазах. У нее была основательно повреждена и испещрена осколками гранаты вся левая часть лица, шея и часть тела, и она уже была вся в крови, которая сочилась из ран, стекая на ее грудь и довольно помятое платье. "Почему ее так посекло, она что, пыталась заслонить собой того, кто был за рулем?", – подумал Закария. Вдруг он заметил, что в ее теле, в области живота, была большая рана – в нее, как он понял, раньше выпустили заряд дроби с довольно близкого расстояния.
– Это не мое, это не я.… – сказал Закария таким тоном, словно его подловили во время инвентаризации офиса, найдя в его тумбочке пару спущенных резиновых женщин.
Вступая с ним в свой последний диалог, куколка прошептала ему что-то, найдя его лицо затухающим взглядом своих стальных, как ему показалось глаз, и замерла. Он вздрогнул, ему послышалось, что женщина послала его. То есть так и сказала, вернее прошептала – вали отсюда к такой-то матери… Вот это самообладание. Но почему просто не сказать – пошел ты! Тут была какая-то неувязка…
Он опять взглянул ей в лицо, и увидел, что ее прекрасные глаза, будто погасили изнутри, и теперь она была просто телом, а не сосредоточием силы, энергии и мыслей, которые покинули ее так скоропостижно и трагично. Удивительно, что она, получив такое повреждение своей нежной плоти, оставалась живой так долго и даже пыталась куда-то прорваться. Любой человек уже был бы мертв давно, и он вспомнил рассказ Джорджа, который мог бы получить такое же ранение от своего случайного противника во время пьяной потасовки. Живот и внутренности, полные дроби… Верная и мучительная смерть.
Да, тяжкое зрелище. Он тяжело вздохнул, призывая высшие силы в свидетели – коли уж ты выбрала такую опасную профессию, детка, будь готова к таким сюрпризам. И к такому финалу своего жизненного пути… Но все равно, прости меня, я не хотел для тебя такого конца, видит бог… Он отклонил ее тело на спинку кресла и приставил свои пальцы к артерии на ее шее. Ничего. Она уставилась своими опустевшими, безжизненными глазами в обивку крыши с немым вопросом – а почему здесь нет более яркой, британской обшивки салона…