Но его наслаждение омрачал один факт – его тело старело и слабело. Он пребывал тогда в другой оболочке, не в образе энергичного и высокого СЕО, который прибыл в Прагу для проведения очередной охоты на отступников. И Закария бы не узнал этого высокого пожилого человека, слегка сгорбленного, с седыми длинными волосами, которые спадали на его высокий, прорезанный острыми морщинами лоб. Его нос, которому бы позавидовал бы любой орел, или другая благородная птица. Узнал бы, может быть, только глаза, а они всегда оставались теми же, не менялись ни цветом, ни разрезом, не зависимо от тела, в котором находился Неприкасаемый.
И вот уже дряхлеющий Асраил, срочно нуждался в обновлении своего главного предмета гардероба. Его Хранитель перенес бы вспышку чумы в одном из поселений, куда они прибыли накануне, ведь Асраил постоянно вливал в него свою энергию. Он бы выжил, если бы уже не был уже таким неизбежно старым. Дотянув в эту эпоху до возраста в почти сто лет, и таким образом прожив жизни двух, а то и трех человек. И умер, испустив дух на руках своего Хозяина, так трагически рано, ведь новое тело его повелителя и хозяина еще не было до конца готовым.
И его повелитель, сам уже слегка покачиваясь и чувствуя боль в суставах, и удивляясь этим новым ощущениям, похоронил его на местном кладбище, унылом погосте, с помощью пары местных жителей, и пожертвовав местным монахам и прибывшему из Рима епископу, солидное количество золотых момент. Высыпал им их щедро в их трясущиеся от волнения и жадности широкие ладони из тяжелого мешочка, что был привязан к его поясу. Чтобы они провели процессию, поминальную службу и отпели душу раба божьего. Убедив их веско и спокойно, что покойный не был ни еретиком, ни колдуном, ни менестрелем. А просто мастером.
– Уж очень Вы внимательны и добры для рыцаря, ведь этот покойник – просто-напросто смерд, который, наверняка, был при жизни нищим выпивохой… Не то что вы, такой благородный и щедрый господин, – сказал ему с поклоном ему Брат Пит, толстый монах, наблюдая своими маленькими заплывшими глазками, неслыханное для тех времен участие этого благородного пожилого и знатного господина в судьбе одного из своих слуг. А этот вельможа, стоя перед ним в богатого кроя плаще, черном, как и одеяния под ним, печально смотрел на последнее пристанище своего Хранителя. Но что этот смертный позволяет себе – говорить так неуважительно о великом мастере!
Асраил взглянул на него хмуро своими глазами, они слегка слезились, но оставались такими гордыми и горящими, что Брат Пит вздрогнул и поспешил ретироваться. И скрыться в своей келье, чтобы уединиться там со своей долей полученного золота и кувшином эля. А Асраил мрачно стоял под таким же серым небом, которое заволокли вечные тучи, и солнце уже казалось, никогда не вернется в эти места. Как и радость, как и самая жизнь, бьющая ключом и не боящаяся самых разных проявлений себя, будь то обычные хлопоты, или скромные праздники в честь удачной охоты или небывалого урожая. Асраил с тоской думал о том, что он может выпасть из этого непрерывного цикла и превратиться в свою настоящую сущность –синий шар, потрескивающий и испускающий искры. Нечто, напоминающее не то сгусток энергии, не то шаровую молнию. И этот шар будет долго, очень долго искрить где-нибудь в темной пещере или на вершине какой-нибудь неприступной горы… а возможно поднимется гораздо выше и унесется навсегда, потерявшись на небосклоне…
Но его отвлек от мрачных мыслей какой-то шум, и он с удивлением увидел, приподняв свои седые брови, что монахи тащат к костру какого-то юношу, который отбивался и кричал, что он не колдун, а мастер. Который старается познать законы природы и создать хотя бы что-то отдаленно напоминающее живых существ – зайцев и оленей. Чтобы не охотиться на полях и в лесах, которыми владел местный барон, суровый и быстрый на расправу, на дичь, которую он, как и всю землю вокруг, считал исключительно своей собственностью. И по этой причине парень, сирота, пухнущий от голода, изучал труды алхимиков и древних целителей и ученых. Пробравшись в библиотеку местного монастыря. А потом распотрошил зайца, и пытался оживить его. И рисовал, создавая картины такие живые, словно он своим волшебством запирал в полотнах души людей. Асраил ухмыльнулся сурово, и приблизился к месту предполагаемой казни своего нового Хранителя.
Отогнав уверенно слегка трясущейся рукой палачей, то есть сбив с ног епископа и парочку монахов, своей затухающей силой, которая намекнула на то грядущее наказание, которое они все уже давно заслужили. Но пока они лишь пытались привязывать этого избитого парня к столбу, чтобы сжечь его на костре, как колдуна, который призывал на их головы новый визит страшной гостьи, прибирающую к своим липким рукам жизни людей – черную чуму.