В другой ситуации, она бы напустила на себя кроткий и даже покорный вид, такой привычный для женщин того времени, а передвигалась бы она скромно и медленно, семеня мелкими шажками. Но встреча со своим братом была другим делом. В ее глазах, казалось, была такая уверенность и сила, какую не найти в глазах самых смелых и храбрых мужей. А в каждом движении ощущалась странная для такой хрупкой дамы энергия. И, как показалось ему, от нее веяло скрытой печалью и состраданием, которые она редко проявляла к нему. Обычно сильному и даже жесткому.
– Приветствую тебя, рыцарь, – обратилась она к нему, не утруждая себя ни поклоном, ни даже намеком на него. – По турнирам уже не разъезжаешь, прекрасных дам своей статью и храбростью не радуешь. Предпочитаешь общество епископов и монахов?
Он прошел к своему креслу возле камина и неспешно опустился в него – выглядел он при этом слегка озадаченным. Что она имеет в виду?
– Тебя ищут. Тот самый епископ, которого ты сшиб с ног. И у которого отобрал его жертву, какого-то парня. Новый Хранитель, да? – Ангелла посмотрела на него с улыбкой, но затем опять нахмурилась.
– Так вот, этот слуга церкви объявил тебя великим колдуном, наперсником дьявола. Поборником темных сил, который спасает от справедливого суда еретиков и чернокнижников. И сопровождаемый несколькими рыцарями, а также с кучей солдат, уже направляется к твоему замку. Я, каюсь, подслушала их мысли, когда направлялась в эту сторону и остановилась на одном постоялом дворе. Я с этими господами оказалась за соседними столами. Уж что-то очень мерзкое он замышлял, как показалось мне, когда я увидела его глаза. И вообще, он весь такой гадкий…, – ее всю передернуло, и она испытующе посмотрела на Асраила.
Он покачал головой, смотря на нее слегка отстранённым взглядом, погружаясь в свои размышления. "Как это всё не вовремя", – подумал он. Он уже и забыл про этого епископа, и теперь лишь труды и таланты нового Хранителя занимали его мысли. Как и его новое тело. Когда же оно будет готово. Успеет ли он…
– Спасибо, что сообщила мне об этом, сестра. И лично привезла эти новости. Располагайся, где пожелаешь – любая комната и мои слуги в твоем распоряжении, прошу тебя… – он жестом показал Ангелле, что весь его замок в ее власти, и опять задумался, обратив взор на поленья, объятые огнем.
Но Ангелла продолжала тормошить его и подняла с кресла, и они уже вышли из замка, черного и старого, как его хозяин, но весьма крепкого и неприступного на вид. Они медленно взобрались на крепостную стену и Ангелла посмеиваясь, подталкивала его в спину, когда они поднимались по лестнице, в то же время, понимая, что Асраил слишком и как-то очень быстро ослаб. Впервые она видела его таким, и прятать тревогу за него ей было все труднее. Но ее страх давал о себе знать, что проскальзывало в ее взгляде, и она старалась не думать о том, что случится, если молодой Хранитель, о котором он рассказал ей кратко, иногда прерываемый приступами кашля, не успеет довести до ума тело, которое начал создавать еще его предшественник, старый мастер ее брата. Тогда от Асраила останется лишь небольшой яркий шар, который будет очень трудно пристроить в новую обитель. Ведь для перехода Неприкасаемого в новое тело, нужно и его прежнее. Еще не остывшее. А она даже ничем не может помочь ему, она сама сейчас была без Хранителя, которого потеряла при схожих обстоятельствах – ему отрубили голову. Он не выдержал самосуда и мракобесия, творимого повсюду и пытался спасти прекрасную девушку, которую обвинили в колдовстве. И уже абсолютно голой, сорвав все ее небогатые одежды, собирались пытать и четвертовать. Объявив предварительно похитительницей и пожирательницей младенцев. А он не мог смириться с попранием и уничтожением такой красоты, этого венца творения… И с таким откровенно глупым и страшным, абсолютно не справедливым обвинением смириться не смог. Назвав его прилюдно клеветой и наветом. И, его, конечно, тоже казнили, а она была в это время на турнире, налаживая связи для помощи Легиону, где какой-то дурно пахнущий рыцарь, вокруг которого вились мухи, объявил ее свой дамой сердца. И ей стоило больших трудов не смотреть на него язвительно и мрачно. И потом она очень долго горевала и корила себя, понимая, что не сможет даже похоронить своего Хранителя нормально – его кинули в яму, с такими же грешниками, и закидали их тела камнями. Какие же страшные времена, почему люди так жестоки друг к другу.... И теперь она может потерять и Асраила, одного из Неприкасаемых, ее брата, и она поклялась себе, что этого не случится.