Вдруг Ангелла показала рукой на приближающихся к стене трех всадников и взяла Асраила за руку, пытаясь передать ему как можно больше своей энергии. Вдалеке виднелись еще люди, как на конях, так и пешие, Ангелла насчитала около семидесяти тех, кого привел епископ и его друг, злой и жадный барон, требующий вернуть ему того мальчишку, который браконьерствовал в его владениях.
Асраил напрягал зрение, пока не разглядел внизу того самого епископа, который уже добрался до ворот его замка, и хотел сжечь его молодого Хранителя. Ему вся эта суета казалась такой смехотворной, такой ничтожной, что ему даже не хотелось как-то реагировать на эту новую угрозу. Но этот епископ, сидящий на черном коне, и облаченный в какую-то длинную рясу, нашел глазами этого колдуна на стене, через бойницы, и стоящую возле него молодую женщину, в которой он сразу почему-то распознал ведьму. Уж слишком красивой и гордой она была.
– Откройте ворота! Не заставляйте нас предать тут все огню и мечу. Сдайтесь и ваши души будут спасены! Или мы казним вас такой страшной смертью, будем вас пытать так долго, что вы уже здесь, на земле испытаете все ужасы ада!
Асраил ухмыльнулся, и вдруг подумал о том, как Ангелла нашла его, ведь он не говорил, как и где она может найти его. Его сестра, не отрываясь, смотрела мрачно на этого гнусного всадника, прочитав мысли которого и заглянув в его память, она повторно ужаснулась, но не потеряла своего решительного настроя.
– Как ты меня нашла здесь? – спросил он, словно муж, пытавшийся спрятаться от своей ревнивой и строгой жены, которая по видимым только ей признакам и следам находит свою половину, то в очередном запое, то в компании падших женщин.
– Ты что, старая ты колода.... Я ведь уже навещала тебя. Мы встретились в замке у Гранж, и вместе отправились к тебе.... Ты не помнишь? – Ангелла округлив свои прекрасные голубые глаза, смотрела на него уже откровенно тревожным, даже обеспокоенным взглядом.
Он не помнил. Он пожал плечами равнодушно, словно принимая смиренно признаки приближающегося конца, но тут епископ решил сказать что-то страшное, что максимально приблизило его кончину.
– Я велел выкопать труп того колдуна, который ты похоронил. Того старика… И мы сожгли его, и развеяли прах. Так мы поступаем со всякой нечистью…
Асраил побелел, и так стукнул своим кулаком по стене, что отколол крупный камень, и он свалился вниз, почти под ноги всадников, напугав их лошадей. А их наездники уже удалялись прочь, восприняв брошенный в них камень как отказ сдаться. Асраила пронзил такой сильный приступ ярости, что у него потемнело в глазах, и Ангелла отпрянула от него, вдруг почувствовав его энергию, темную, пугающую, пробудить которую теперь могло только это. Такое жестокое обращение не с ним самим, ему уже было все равно, реши они даже казнить его. Он устал от людей, видя, что кровь они и сами мастера проливать, и без помощи таких виртуозов, как он. На его вкус, эпоха становилась слишком кровавой и беспричинно жестокой… Но то, что сделали они с телом его Хранителя… Явив такую неоправданную и ненужную мстительность по отношению к останкам человека, которого он, все ценил и уважал. С которым он испытал многое и прошел через столько событий вместе, что уже ощущал его частью себя. Ведь не зря он делился с ним своими знаниями и опытом… Как и теперь он возится и с Тигелем, делая из него настоящего Хранителя. Но ему нужно время, а времени у него как-раз-таки не оставалось… А может быть, ему понадобится и другой пособник – тот, что может не только создавать и поддерживать его телесные оболочки, но и воин, способный воздавать по заслугам, таким мерзавцам, как этот епископ… Как тот барон… но эту мысль он почти сразу забыл, решив покарать этого выскочку, который, все же, привлек его внимание. Что ж, тем хуже для него.
Он покачал головой и решительно направился вниз, поддерживаемый вспышкой своего гнева, возможно последней в истории этого тела, в котором он пребывал так долго, почти сто шестьдесят лет. Он подозвал страшным голосом своего оруженосца и слуг, приказывая им нести его доспехи и оружие. Доспехи, которые он не надевал уже так долго, потому что ему не хватало сил носить их на себе. Но Ангелла убежала вперед, быстро спустилась по лестнице и уже подбегала к своим слугам, с которыми она прибыла в замок. В Черный замок Асраила. Да, несмотря на его отрицательную энергетику, на его сомнительные поступки, он оставался ее братом. Несмотря на его жестокость, которая просыпалась в нем время от времени, несмотря на ее явное неодобрение и скрытую борьбу с ним, несмотря на их стычки и даже схватки. Он был одним из них – Неприкасаемым. И она понимала, как всегда, смотря на мир шире, чем ее братья и сестры, и осознавая, что и у него, как у каждого из них есть свое предназначение, и что все они все были созданы не зря. С какой-то целью явились в этот мир. И она всегда будет рядом, особенно в час его слабости и немощи, и она не позволит никому притронуться к нему и пальцем. И спасет его. Чтобы он со временем мог открыть в себе более светлые и не такие мрачные стороны, и ресурсы.