– Да, я собрался убрать одного бизнесмена, который проживает сейчас вблизи Праги. С личной охраной и прочими атрибутами успешного человека. И потом, мой Темный Легион будет повсюду наводить порядки. Мои порядки! – Морган все вещал, и Ангелле стало просто скучно слушать этого мелкого тирана, мечтающего о новом порядке мироздания. И своем особом месте в нем.
– Ты знаешь, странно слышать такие наполеоновские планы, от существа, которое сидит перед тобой без штанов. Ты всегда был таким жалким, Морган…– Ангелла качала головой, а Власта поняв, что мелькнуло перед ней на экране, уже неслышно смеялась, уткнувшись лицом в ладони.
– Значит, ты не хочешь поддерживать конструктивную беседу… Жаль… А я хотел поручить тебе командование новой структурой. Или, хотя бы, попечительство над ней. Ты пойми, я – новая сила среди Неприкасаемых. Кто они все – марионетки, слабаки. Откровенно говоря, наша Семья не та, что раньше. Мы распались на отдельные ячейки. И я тебя приглашаю в свою. И совместными усилиями, мы завоюем такое влияние, мы добьёмся таких высот… Мы получим источник вечной энергии, и станем монополистами на этом рынке, выживая всех конкурентов. Мы поистине станем Неприкасаемыми. И продадим наш рецепт другим нашим родственникам. Или найдем другой способ тянуть из них деньги. Которых у них ой как много…
Он замолчал, и облизав губы, поправил свой парик, почти сползший на его лоб, от того волнения, которое выражалось в том, что он слишком сильно тряс головой, стараясь пореже смотреть в глаза Ангеллы. Удерживая глаза намного ниже глазка камеры.
– И не переживай, для нашего имиджа мы оставим Легион, пусть он себе вышагивает на парадах… Ты ведь настоящая воительница, Ангелла, ты ведь любишь убивать, признай! Ты любишь смерть, ты ее сеешь вокруг себя так же умело, как Асраил. И вы станете проводниками моей воли! Я дам вам вечную индульгенцию – творите что пожелаете! На наше общее благо!
Ангелла поморщилась, словно ее новый гинеколог предлагал ей новую спираль, очень большую, но эффективную. Решающую все ее проблемы, по его мнению. Допустить Моргана до своей совести, до процесса принятия решений – кого и когда ей убивать? А кого миловать? Ввязаться в эту явную авантюру с новыми видами энергии, которыми он постоянно бредил? Стать его наймитом? Подчиняться этому психопату? Этому жалкому уродцу в этой смешной юбочке? Убивать людей по его прихоти? – У нее даже не возникло сомнений в своем ответе, и она не нашла слов, а лишь негромко рассмеялась. А Власта, смотревшая на нее встревоженно во время речи этого мерзкого, как она поняла, родственника Ангеллы, расслабилась и улыбнулась.
А Морган не унимался, только сейчас он выглядел все более оскорбленным. Его предложение отвергают?
– Ты думаешь, что я способен только на такие легкие бизнес проекты. Хорошо. А что, если я захочу устроить там, на том складе, где вы, словно две мартышки, сидите в клетке, небольшой, но очень кровавый ритуал. А вы будете жертвами, которых принесут в жертву. Мне. Как новому богу финансов и успеха. И вечной, самой эффективной энергии? Как я это уже проделывал, и не раз. Правда, чужими руками. Например, руками Властелина По, который был очень плодовитым и успешным… Пока не начал жрать наркотики в таких количествах, что просто вышел из-под контроля. Тогда мне и пришлось провести ту операцию в пустыне. Послать Легион в этот проклятый город! Его руками зачистить все и уничтожить следы тех ритуалов.... Только я могу посылать людей на смерть, только в моих руках сосредоточена такая власть!
При этих словах Моргана, глаза Толстого Джона налились кровью, но никто этого не увидел. Еще пара солдат подошли к вспомогательному монитору, и Джон теперь оказался у них тылу, за их спинами, но опять-таки, никто не обращал на это внимания. Моргану было плевать на чувства перебежчика, ему хорошо платили, и пусть он засунет подальше свою обиду, и пока еще не остывшую гордость за этот дурацкий Легион. Пусть привыкает к новым реалиям в Темном Легионе. Но Джон не испытывал гордости, он просто вспомнил убитых товарищей, и только теперь, когда он уже заглушил голос своей совести, и обида на Легион прошла, он ясно осознал, что он просто предал память тех, кто воевал с ним, рядом, плечом к плечу. Он продал память всех своих погибших товарищей, которые пали, в том числе, от пуль этого монстра По, поймав своими телами осколки, или пули, которыми так щедро поливали их позиции. Их сторону. Которую он, в угоду своим обидам и гордости, да и простой жадности, как понял он с сожалением, и оставил добровольно. Еще и поднял высоко руки, шел сдаваясь, оставив своих товарищей под безжалостным огнем…. И он понял, кто он сам, и кому он продал душу, про которую говорила эта красивая женщина в клетке. Словно, она заглянула прямо в нее…