Он почувствовал присутствие новых персонажей этой, будто прокрученной в перемотке, драмы и, увидев направленное на себя оружие, поднял руки вверх, узнавая форму Легиона. Он усмехнулся, и понял, что сопротивляться своим он не будет. Он только подошел к двери, где все так же, с открытым ртом, висел пригвождённый к двери труп Роберта Флеминга. К Закарии быстро приблизился легионер третьего ранка Такахаси, более известный как Китано, и смотрел на него, не мигая. Он повернулся к нему спиной, вытянув руки за спиной, а его бывший сослуживец уже застегивал на его руках наручники. Но действие будто затормозилось, словно кто-то его специально замедлил для него, давая шанс увидеть то, что он натворил тут. И он увидел нож, который был воткнут им в горло Флеминга, вернее, его рукоятку, на которой было написано “Think twice before going any further”. И он, уже понимая, что думать поздно, ощущал, что сжег весь свой запас мести и ненависти, и теперь был готов к любому возмездию. Возможно, к самому страшному, которое, он, конечно, заслужил.
Глава 17.
Феи бизнес-квартала.
Спустя несколько месяцев после печальных и тревожных для Семьи событий, Неприкасаемые собрались для совещания, на котором должны были решиться все накопившиеся проблемы и вопросы. Встреча проходила в Нью-Йорке, в офисе одного международного банка, правление которого было очень обязано Моргану. На самом верхнем, 25 этаже этой высотки находилась комната для заседаний, вернее, большой зал, где за большим овальным столом обычно собирались Неприкасаемые. Раз в несколько лет. В одной из соседних комнат находилась та самая высокотехнологичная, и одновременно почти волшебная оранжерея, с цветами, которые показывали уровень жизни Неприкасаемых, связанных с ними одним энергетическим полем. И, как убедился Асраил и другие неприкасаемые, цветок Ангеллы почти завял. С розы осыпалась большая часть лепестков, и сам стебель склонился вниз, грустно поникнув. Что же происходило с Ангеллой? Он тревожился и понимал, что сам виноват в том, что случилось. Он сам вызвал цепочку этих трагичных событий. Ладно, он ответит за них полностью, он был готов понести заслуженное наказание. Он же не мальчик, тысячи лет как не мальчик, и он прекрасно осознавал, чем может все завершиться, и какие жертвы могут быть принесены на алтарь его жестокости. Он просто не смог предугадать, что пострадает одна из них. Вот это было уже совершенно излишним. Он созванивался с Ангеллой несколько раз, и как ему показалось, у нее что-то случилось с голосом. Он едва узнавал его – ему слышались какие-то новые интонации, то ли грусть, то ли общее разочарование от жизни. Или от ее собственной Семьи. Он также улавливал новые, возможно, хорошо сдерживаемые ощущения и прежде незнакомое ему, восприятие ею действительности. Новой действительности? И, ему было особенно грустно от этого – Ангелла и словом не обмолвилась о том, что она винит его. Будто не его киллер покушался на нее. И от этого невысказанного обвинения, от того, что он, многим обязанный своей сестре, сотворил очередную пакость по отношению к ней, ему было горше всего.
Было включено неяркое освещение – был еще день, и из окон в комнату проникало достаточно света. Порой луч солнца касался сферы, установленной посредине стола – там, под стеклянным колпаком, хранились древние артефакты. Символы Легиона – щит, копье и арбалет. Асраил мог поручиться, что, по крайней мере, один из этих экспонатов нашел свое применение во время битвы у Черного замка. Например, этот щит, на который упал и отразился серебром луч, уйдя в высокий потолок и заиграл там солнечным зайчиком. Возможно, он был в руках самой Ангеллы и защищал ее?
Асраил сидел рядом с Каталиной, одетой в изящный деловой костюм – пиджак, рубашка, расстегнутая и слегка обнажающая полушария соблазнительной груди, брюки, которые не слишком тесно облегали стройные и красивые ноги. Он негромко переговаривался с ней время от времени, и поглядывал все чаще на свои дорогие наручные часы. Каталина выглядела великолепно – красивая, настоящих испанских кровей, молодая женщина с дьявольски красивыми глазами, иссини черными волосами. Ярко красный рот и довольно пухлые губы. Асраил с улыбкой сказал, что ей не хватает платья и ярко красной розы в волосах, и она рассмеялась, обнажив свои белые зубы, и смотрела признательно и тепло на сидящего рядом с ней родственника своими сверкающими глазами. Асраил был в своем обычном френче, который отлично на нем сидел и выгодно подчеркивал его стройность и широкие плечи. Примерно в таком костюме он отправился на встречу с Морганом на его остров. Только у этого тон был другой, более мрачный. И с тех пор он терпеть не мог килты, даже от одного их упоминания его мутило.