С тех пор, он держал Моргана постоянно при себе, и наблюдал за каждым его шагом. Он посвятил в свои планы Гуннара, и тот, получив от Ангеллы по телефону одобрение этой инициативы, закрепил за Неприкасаемым постоянный караул – несколько легионеров, которые сопровождали его везде, как тени, следуя за ним, почтительно улыбаясь, и не приближаясь близко. “Что ж, ты сам этого добился, нечего теперь изображать принца крови, который оскорблен обществом грубых солдафонов”, – подумал Асраил, и слегка загрустил, представляя, какое наказание для него самого выберут Неприкасаемые. Он уже побеседовал с каждым, признался в своих подвигах, и предложил им подумать над тем наказанием, которому, он, по их мнению, должен быть подвергнут. Тяжелее всего было общаться с Гуннаром. Именно его он уважал больше всего. После Ангеллы, конечно. Но они – Каталина и Гуннар, ну и Гранж, забыв на время о своей сволочной натуре, постарались понять его поступки. Принимая во внимание его энергичную натуру, которая постоянно требует новых просторов и поля для деятельности. Новых проектов и новых… новых жертв. “Да, меня уже не исправить”, – думал он мрачно и осознавал, что неплохо бы приставить и к нему самому пару легионеров. “Хотя я и их собью с пути истинного, нет еще таких преград, которые я бы не смог преодолеть. Или просто обойти”, – мелькнула у него мысль, но в этот момент он опять машинально взглянул на Моргана и вздрогнул уже сам. “Я не хочу превращаться в него. Но он прав, мне нужен какой-то ориентир, какая-то ролевая модель, ориентир и деятельность, в которую я бы смог вложить всю свою энергию и ум” – опять подумал он невесело.
Вдруг в комнату зашел Гуннар, он тоже задержался – были неотложные дела в Легионе. Он прилетел на вертолете Легиона, приземлившись на посадочную площадку, которая была сооружена на крыше. Асраил наблюдал, как этот высокий, седовласый, могучий Неприкасаемый, похожий на викинга, в кителе, с выправкой настоящего военного, здоровался со всеми, стараясь не смотреть на Моргана. “И ты тоже не раз становился жертвой его манипуляций”, – думал Асраил. “А кто из нас мог устоять, разве что Ангелла… И ты, Гуннар, ты тоже отдавал своим солдатам, всему Легиону сомнительные приказы, которые тебе нашептывал в ухо Морган. Шепча в другое обещания новых заказов, клиентов, финансирования, нового вооружения и прочих соблазнительных вещей. Но можно ли тебя обвинять, Гуннар, ты же просто хотел обеспечить развитие этого важнейшего направления нашей деятельности, нашего Легиона…” – качая головой, думал Асраил, понимая, что, когда все самоустранились, когда занимались исключительно собой и своими проектами, вся тяжесть легла именно на плечи Гуннара.
Он вдруг вспомнил про своего солдата – Закарию, которого он, как получалось, просто бросил, и ему стало особенно гадко. Будто внутри поселился червяк, который начал травить его отходами своего пищеварения в виде каких-то гнилостных остатков. У него слегка задрожали руки, и он встал, слабо улыбаясь, и похлопав себя по карману, кивнув всем, направился в курительную комнату.