– Когда я подлетал сюда на вертолете, на улице увидел целую толпу, которая собралась по какому-то случаю. Наверное, звезды устроили представление, или концерт, – громко сообщил всем Гуннар, улыбаясь и доставая из своей папки какие-то файлы.
Асраил пожал плечами равнодушно, и уже входил в большую, уютную курительную, с балконом, у которого был широкий и прозрачный пол. Этот балкон далеко отходил от стены, нависая над улицей, которая была где-то далеко внизу. Асраил закурил, он выкуривал по несколько пачек в день, и это говорило о том, что он постоянно нервничает и не может найти, достичь внутренней гармонии. К которой он была так близок, когда осуществлял и задумывал свой проект с Закарией. Когда реализовывался каждый его этап. А теперь он даже не может навестить Закарию, который сидит в тюрьме Легиона на Северной Базе. Ангелла дала четко понять Гуннару – если Асраил там покажется, не видать куратору Легиона покоя до конца дней своих… Как же давно это было, ему казалось, что прошла целая вечность, с тех пор, как он чувствовал себя настоящим охотником, а не как сейчас, жалкой пародией на самого себя. С большим, как нос Моргана, чувством вины. И он, прежде не куривший, вдруг стал заядлым курильщиком, осунулся и даже с удивлением, нашел у себя в волосах седину. И как казалось ему, он выглядел старше обычного, превращаясь постепенно в того Асраила, который являлся миру в образе Черного рыцаря.
В курилку вслед за ним зашла Каталина, и он протянул ей пачку – она никогда не носила с собой сигареты. Только виски в солидной фляжке, которую она хранила в волнующей близости от одной из своих соблазнительных грудей. Во внутреннем кармане пиджака. Она прикурила от зажигалки, которую ей также протянул Асраил, и посмотрела на него особым взглядом, приглашая его быть вторым. Он опять пожал плечами – почему бы и нет. Они отпили по очереди из плоской фляги, и ему стало легче. Появилась некоторая расслабленность. Каталина затягиваясь, с сигаретой во рту, и смотря на него слегка сощуренным от дыма глазом, манипулируя фляжкой своими тонкими пальчиками, спросила его про ВЧ, пронаблюдав немного за их странным поведением, и найдя выражение их лиц и реакции крайне странными. Ну, это же Каталина, эстетка Каталина, любительница всего прекрасного, вечно торчащая на аукционах, покупая и продавая бесценные лоты, пополняя свою и без того, роскошную коллекцию предметов искусства. И страстно этим занятием увлеченная. И редко посещающая встречи Неприкасаемых.
– Асраил, а что с нашей Четверкой? Почему они сегодня такие болванчики?
– Они не только сегодня такие болванчики. Они, с тех пор, как их воссоединили, ну, их шары… прошу прощения, их ядра с их оболочками слили обратно в единое целое, так себя примерно и ведут. И это у них еще улучшение. Сейчас уже реагируют на предметы, на лица. Злятся, судя по всему, на Моргана. Видимо, помнят свое похищение, устроенное им. Как и свои разборки с ним. И бурно реагируют на золото. Думаю, это у них заложено на уровне подсознания.
Асраил с Марией повторили, выпив за скорейшее выздоровление ВЧ, и слегка захмелев, смотрели на людей под своими ногами, вернее, находящихся на улице. Очень далеко от них, на земле, или на асфальте. Или по чем там они обычно ходят.
– И это я заставил Моргана за ними наблюдать. Он знает, если они не вернутся в адекватное состояние, спрос будет с него. Поэтому он так и старается. Тормошит их. Сказал мне на днях – их состояние, видите ли, напоминает ему мозг реанимированного человека, который слишком долго был без кислорода. И получил некоторые повреждения. Вывел теорию – что они слишком долго были без золота. Теперь, с его помощью, наверстывают…
А чуть раньше, там, внизу, попав по пути в пару пробок, и все-таки добравшись до этого квартала, чтобы успеть ко времени, на которое была назначена встреча, парковался эффектно розовыйминивэн – настоящий hippywheels, только с более гламурным видом, искусно отреставрированный, но все равно, это был настоящий привет из семидесятых. Со сверкающим на солнце хромом металлическими частями своего корпуса. Из него вышли две молодые женщины. Даже, скорее, выпрыгнули – столько в них чувствовалось энергии и даже, огня. Одна прекрасная особа представляла собой афроамериканку, с такими правильными чертами лица, словно это лицо создавали миллиметр за миллиметром на самом точном станке. Тщательно придерживаясь самых правильных, золотых стандартов. Нос был такой изящный и прямой, что он бы легко мог заиметь собственных многочисленных фанатов, заведи его обладательница для него отдельный профиль или страницу в одной из социальных сетей. Не говоря уже про другие части тела, не упоминая глаза, в которых могла бы утонуть вся мужская братия этого большого города, конечно, при условии, что именно женские глаза их интересуют их больше всего, помимо пива, автомобилей и вкусной, калорийной еды. А что говорить про ее тело – это был вулкан чувственности, при этом тут не было ни малейшего намека на вульгарность. Совершенные формы, которые слегка покачивались при ходьбе, и когда их хозяйка двигалась быстрее, или перепрыгивала через какое-то неожиданное препятствие. Она шла, устраивая за собой настоящие мини-взрывы любопытства и настоящего восхищения. Словно кто-то устроил салют в их честь, и даже пара истребителей низко пронеслась над улицей, оставляя за собой два ярких следа, и еще больше взбудоражив всех.