А красавицы уже входили в здание, и бодигарды открывали им двери, обеспечивая безопасный проход. Они направлялись на последний этаж этого бизнес-центра, где уже скучали в их ожидании Неприкасаемые, и следом за ними поднималась Власта, командуя своим отрядом солдат Легиона в штатском. И они уже поднялись на лифте, и, проходили по коридору, на стенах которого висели портреты Хранителей, когда восточная дива слегка взгрустнула, остановившись на секунду у изображения Мастера Вайды.
Дверь в зал для конференций решительно распахнулась, и в нее вошли две Неприкасаемых – Ангелла и считавшаяся убитой Глория, и все сидевшие, за исключением, конечно, ВЧ, встали со своих мест, открыв рты, и рассматривая вновь прибывших. И только Асраил, уже вернувшись из курилки, сразу понял, что за красавицы стоят перед ним и, встав со своего стула, отвесил им поклон. На который с таким непониманием смотрела Гранж, приняв вошедших то ли за заблудившихся туристов, то ли за беженцев.
– Дорогие родственники, извините нас за опоздание… Позвольте вам представить нашу сестру Глорию. Вернее, ее новый облик. А заодно и мой.
Ангелла уже собирала свои темные волосы в пучок, а Глория даже не притронулась к своим роскошным, волнистым волосам, иногда потряхивая ими, и грациозно вертела головой, поводя тонкой и длинной шеей, словно она еще была на концерте, заводя многочисленнуютолпу. А Ангелла, посмотрела весьма недовольно на портреты Неприкасаемых на стене, и подумала о том, что надо бы туда повесить туда два новых, а один снять.
Двери зала еще не закрылись, а Власта со своими бойцами уже подходила к ним снаружи, кивая головой двум вооруженным парням в форме Легиона, которые встретили ее появление почтительным взглядом. Она внимательно осмотрелась по сторонам и расставила своих подчиненных на самые правильные, по ее мнению, позиции.
А из-за закрывающейся двери слышался приятный голос Ангеллы, который действительно, звучал по-новому, со свежими интонациями и уверенностью.
– Наша Муза вернулась!
Глава 18.
Лечение болью.
Уже шесть месяцев Закария пребывал в тюрьме Легиона, которая находилась на территории самой северной их военной базы. База располагалась в одной из Скандинавских стран, и в небольшое окно своей камеры он почти постоянно наблюдал серое небо, частые дожди и прислушивался к завыванию ветра снаружи.
Ему казалось, что тут было значительно холоднее, чем в Канаде, в Альберте, где у него осталась его гостиница и магазинчик. Женщина, которую он нанял для управления ими, была очень приличной, добросовестной, и он надеялся в скором времени, когда ему предоставят эту возможность, с помощью юристов Легиона, передать в ее владение свою собственность. И отблагодарить её таким образом за лояльность и старательность. “Только бы поскорее уже решили что-то, вынесли бы уже приговор, и я бы начал отбывать свой срок” – думал он. Первый стыд прошел, и он теперь уже мог смотреть в глаза персонала тюрьмы. Не то чтобы они выражали ему свое откровенное презрение, но вот так, опуститься из статуса легенды Легиона до положения обычного преступника, было очень болезненным и чувствительным ударом для него. Он уже понимал, что тут не до самолюбия или попранной гордости. “Сам наворотил дел, сам и отвечай. Где раньше была твоя чувствительность и сознательность. С чего ты решил, что сам можешь вершить свой суд, используя полученный во время службы в Легионе боевой опыт и смертельные навыки? И мало кого волнуют твои мотивы – для того, чтобы карать, нужно, прежде всего, иметь для этого разрешение от общества. Ты же не суд, уголовный Кодекс, прокуратура, жюри присяжных и карающие, силовые органы в одном лице. Ты всего лишь почти жалкая и мелкая личность, уже отставник, не понятно, как избежавший срока за неподчинение приказу. Но Легион, все-таки настиг тебя, и отдуваться тебе теперь по полной. Как за первую, так и за вторую свою попытку проявить свое дурацкое, упрямое я. За свое понимание этого мира и за попытку сделать его немного чище и справедливее”, – думал Закария, отжимаясь от пола.