Ангелла убрала свою руку и отошла от нее. Каталина задышала часто, открыла рот и будто что-то темное вышло из нее. Освободив ее разум от пелены, которая окутала ее настоящую. Все внимательно наблюдали за этим процессом, а Гранж лихорадочно соображала, что она предпримет, если эта выскочка позволит себе подойти к ней – лягнуть ее или залепить пощечину. Но Ангелла больше ни к кому не подходила, хотя Гуннар был бы не против. Да и Асраил тоже. А Глория уже встала, и пританцовывая изящно, слегка размялась и подмигнула Каталине. "Все будет хорошо, сестра, не переживай!", – казалось говорил уверенный взгляд ее роскошных глаз.
– Посмотрите, во что вы превратились. – Ангелла уловила импульс Глории, и тоже изящно выгнула тело, указав по очереди на всех Неприкасаемых своих тонким пальчиком и окинув их взглядом своих восточных глаз. Ей хотелось быть менее грациозной, но ее новое тело, ее новый образ влияли на ней порой, и она иногда, неожиданно для себя, была слишком чувственной и даже сексуальной. "И как тут быть грозной", – подумала она, и слегка повела бедром. Черт.
– Ладно, с вами и так все понятно. Но посмотрите, во что вы превратили своих Хранителей? Где те великие мастера, гении. Мыслители, которых интересовали все области знаний – и философия, и математика, и астрономия, и искусства… Вы же превратили их в покорный, безмолвный персонал. В пластических хирургов. В лабораторных крыс, в докторов, которые штопают ваших убийц… Обслуживают ваши пороки и самые низменные страсти и замыслы. Почему наша школа Хранителей умерла?
Она все-таки топнула ножкой, но вышло это у нее слишком красиво, на ее взгляд. Она посмотрела на Асраила, и тот уже понял, о чем она собирается ему сказать.
– Ты создал самого великого Хранителя в нашей истории, Асраил. Ты, брат мой, когда-то рисковал собой, и не только для того, чтобы потакать своей жаждущей приключений и новых ощущений натуре. Месть, все мысли о правосудии для преступников, залили кровью твои глаза. А ведь когда-то, очень давно, ты разглядел этими глазами в том парнишке такой талант, который до сих пор служит вдохновением. И не только нам. А всем людям. Великий Тигель был великим во всем, он предвосхищал свое время, он приближал новые времена, он творил. Создавал новые каноны, он хотел покончить навсегда с этими мрачными образами и духами Средневековья. Он поселил в души людей надежду на обновление, на возрождение…
Асраил мысленно перенесся в то время, и понимал, что Тигель действительно был его лучшей находкой. Хотя, как казалось ему иногда, Закария мог бы со временем, приблизиться к планке, которую его Хранитель установил так высоко. Но вот только в какой области…
– А Легион? Морган!
Тот вздрогнул и казалось, уже готов был расстаться со всеми своими богатствами, только бы Ангелла перестала сверлить его своим обжигающим взглядом. Временами таким тяжелым. Удивительно сильным для такого внешне нежного тела. Да, Ангелла, ее натура, действительно довлела над своим новым телом, устанавливая присущий ей примат идеи, души над материей.
– Какому извращенцу могла прийти в голову идея создать…, – она горько усмехнулась, и всем стало так тревожно, что поняли – одна из святынь их мира была действительно осквернена, и они, все они принимали в этом участие, – так вот, кому могла прийти в голову создать Темный Легион? Вернее, набрать этот сброд и объявить его Темным Легионом? Только тому, кто действительно понял, что наш Легион стал почти декоративной структурой. Ты был прав, Морган. Гуннар, жду от тебя идей по реорганизации нашей главной силы. И очень быстро – у нас нет времени. Ты понимаешь, значение Легиона будет огромным, как и его роль в грядущих событиях…