Каролина не стала ничего отвечать.
Ни при чём?
Нет, она не могла быть в этом уверена.
***
В отличие от Каролины, которой понравилось работать в кондитерской Дора Горинга, Моргану в ресторане «Лоза» было на редкость скучно. Вся его работа состояла в том, чтобы сидеть возле входа в зал и смотреть за посетителями. Смотреть там было не на что — люди как люди. В основном обеспеченные маги — «Лоза» была рестораном дорогим, но не шикарным, и простой люд сюда не ходил, но и сливок общества не было.
Поначалу посетителей в ресторане толком не наблюдалось — один-два человека, и всё. Но чем больше проходило времени, тем сильнее заполнялся зал, и ближе к шести часам вечера там уже яблоку негде было упасть. Именно в это время приходили музыканты, и на небольшой сцене начинался импровизированный концерт. Впрочем, ребята были талантливые, Морган в какой-то момент и сам заслушался. И играли хорошо, и пела девушка, которую взяли на место пропавшей, чисто и нежно, приятно было её слушать. Да и смотреть тоже приятно — молоденькая блондинка, правильностью черт лица и открытым взглядом она напомнила Моргану Каролину. Но, в отличие от Каролины, у неё были зелёные глаза и более пухлые губы, что добавляло лицу порочности. Да и улыбка, с которой девушка оглядывала зал, хитроватая и гордая, точно не могла быть улыбкой Каролины. Звали её Линда, и она, как и пропавшая Мишель Клик, училась в Институте культуры. Морган услышал это краем уха от владельца «Лозы», когда утром оформлял последние документы в отделе кадров, и понял, что с этой Линдой обязательно надо будет побеседовать.
Но пока беседовать ни с кем не получалось, а получалось только сидеть на месте и таращиться в зал. Охранник из него неважный, это Морган осознал чётко, потому что в какой-то момент он начал банально засыпать под мелодичную и тягучую, как мёд, песню. Однако пришлось встряхнуться, поскольку перед ним неожиданно возникла улыбающаяся Агнес.
Выглядела она воистину шикарно — в светло-лиловом платье с блёстками, которое обтягивало её отличную фигуру как вторая кожа, с распущенными белыми волосами, она действительно казалась Снежной королевой. Принцессой льда. Правда, уже в возрасте, что для Моргана был скорее плюс, чем минус.
До Каролины его вообще чаще привлекали женщины ближе к его возрасту, молодых он воспринимал детьми. Но с Каролиной что-то сломалось.
— Добрый вечер, Морган, — сказала Агнес, таинственно сверкая насыщенно-синими глазами, и Рид вежливо кивнул, прижав ладонь к груди. А потом заметил, что рядом с айлой Велариус стоит девочка лет семи.
Она была очень похожа на Агнес, только волосы у неё были светлые, а не седые. Но оттенок почти белый, платиновый, и глаза такие же синие. В сочетании с нежно-голубым платьем, расшитым мелким прозрачным бисером по подолу, смотрелось очень красиво и необычно.
— Здравствуй, Снежинка, — не удержался Морган, улыбнувшись девочке. Обращаться так к аристократке — верх наглости, но ему отчего-то казалось, что она не обидится.
Девочка на самом деле улыбнулась, рассмеялась даже, и ответила:
— Здравствуйте! Но меня зовут совсем не Снежинка. Я Ариэлла. Элли. Мы с бабушкой пришли сюда послушать музыку! В первый раз.
— Вы до полуночи, Морган? — поинтересовалась Агнес, Рид кивнул, и она разочарованно вздохнула. — Жаль, мы уйдём раньше. Ну что ж, удачного вечера вам. Надеюсь, он пройдёт без происшествий.
И она удалилась, уводя с собой внучку — прямиком к лучшему столику, который стоял недалеко от сцены, рядом с окном, за стеклом которого сейчас расходилась настоящая снежная буря.
В течение двух часов, что Агнес Велариус с внучкой ужинали и слушали концерт, Морган несколько раз ловил на себе задумчивые взгляды аристократки. Ему было интересно, о чём она думает, — сам же Морган больше изучал не Агнес, а её внучку.
Как и сказала Кэт, Ариэлла была пустышкой — аристократкой без магического контура, который был виден у каждого мага, если посмотреть на другом уровне зрения. Этот контур напоминал ещё одну сеть кровеносных сосудов и шёл по всему телу, и его наполняла магия — сила, которая использовалась для того, чтобы творить заклинания. Нет силы — и ты не маг, и любая формула для тебя не имеет никакого смысла.
В семьях аристократов «пустышки» были редкостью, но каждое рождение такого ребёнка оказывалось большим горем, а порой и клеймилось позором. Однако, судя по поведению Агнес, внучкой она совсем не тяготилась. Разговаривала с девочкой, ласково улыбаясь, да и ребёнок вёл себя как ведут счастливые дети, а вовсе не забитые и не обиженные жизнью. Чувствовалось, что у внучки с бабушкой прекрасные отношения, и это поневоле вызывало уважение, по крайней мере у Моргана. Он понимал, что Агнес не может быть равнодушна к тому, что внучка у неё родилась пустышкой, но она явно и не думала винить в этом её или относиться к ней хуже. А ведь подобное часто встречалось у аристократии. Такие дети были изгоями везде — клеймо на аристократии, с ними не хотели ни общаться, ни дружить. А нетитулованные в большинстве случаев были рады издеваться — ну как же, аристократ, и вдруг без магии!