И теперь! Стоило переезжать в Альганну, чтобы тобой по-прежнему все пользовались? Ладно ещё Гектор Дайд — главному дознавателю простительно, он хочет раскрыть дело. Но Морган! Пожелал — потискал у стеночки, а потом пробормотал: «Прости меня» — и пошёл дальше по своим делам.
Каролина сжала зубы и потёрла ладонями щёки, размазывая по ним слёзы, которых было много, целый поток. Но плакать больше не хотелось, глаза постепенно высыхали, и сейчас девушка больше злилась, чем расстраивалась.
Хватит уже обвинять себя во всём! Там, в прихожей, она была не одна, и в любом случае, даже если не учитывать её состояние, делить вину надо на двоих. Только вот Морган что-то не плачет. Допустим, он мужчина, а они не настолько плаксивы, но тем не менее — он наверняка даже не расстроился. А чего ему расстраиваться? Все живы и целы. И плевать на то, что Каролина чувствует себя униженной.
Подумав так, она окончательно пришла в себя. Умылась холодной водой, дабы снять красноту с глаз и щёк, а затем, минуту размеренно подышав, чтобы успокоиться, вышла из ванной.
В прихожей никого не было. Каролина поначалу испугалась, хотя сама не поняла отчего — какая ей разница, перенёсся Морган куда-то из квартиры или нет? Да пусть хоть в Корго на ту поляну отправляется или к Агнес Велариус в гости — не её дело!
И всё равно почему-то не хотелось, чтобы Морган сейчас сбежал. Как-то это… совсем нехорошо, да и по-детски, не похоже на него. И точно: через мгновение Каролина услышала шум на кухне, а потом увидела и неяркий свет из-под закрытой двери.
Но Каролина не Морган, и выяснять отношения она не пойдёт. И не только потому, что не хочет.
Было у неё предчувствие, что если она сейчас войдёт на кухню, то простыми ласками у стены дело не ограничится…
***
Ощущать себя идиотом — то ещё удовольствие. И по правде говоря, подобные настроения Моргана посещали редко, потому что безрассудно он практически не поступал. Все его поступки уже давно были тщательно взвешенными и проанализированными, и вот такого, как сегодня, за ним не водилось. Чтобы посреди полутёмного коридора схватить сонную и ничего не соображающую девушку, прижать её к стене и несколько минут откровенно ласкать между ног — нет, не было такого. Даже с Таисией не было. Хотя её он вообще берёг, лишний раз сжать боялся. Она и маленькая была, хрупкая — меньше, чем Каролина. Морган опасался причинить Таисии боль, даже когда она стала его женой, сдерживался в постели, чтобы не испугать и не навредить. Но всё равно был счастлив — просто оттого, что она рядом.
Отношение к Каролине было совсем иным. Но это ведь и не любовь, а что-то совсем другое. Симпатия, приправленная сильнейшим желанием, — вот и всё. Морган не боялся навредить девушке, и если бы между ними случилась полноценная близость, вряд ли его хватило бы на нежность и осторожность. По крайней мере надолго — точно бы не хватило. Ибо Каролина, в отличие от Таисии, вызывала в Моргане такую мощную волну вожделения, что аж в глазах темнело.
Ни одну женщину он не хотел с такой силой.
И сейчас, медленно помешивая в кружке обжигающе горячий чай и чувствуя себя юнцом, у которого помутилось в голове при виде девушки в ночной рубашке, Морган подумал — да какого демона? Зачем ему терпеть? Каролина ведь знает его обстоятельства, он её не обманывает. Проговорить их ещё раз, чтобы не было иллюзий, а потом…
Или лучше не стоит?
Морган вздохнул и сделал глоток из кружки, поморщившись, когда осознал, что из-за растерянности сыпанул слишком много заварки. Надо это как-то прекращать. И сюда не переноситься, и вообще… Либо уж спать с Каролиной по-настоящему, либо выбросить её из головы. И ей сказать, чтобы она его тоже выбросила.
Второй вариант более благородный, первый — более приятный. Какой выбрать?
Хотя вернее, чтобы выбирала Каролина.
Решив так, Морган успокоился и переделал чай. Завтра у обоих выходной день, надо будет с утра поговорить с Каролиной откровенно — пусть решает, чего ей больше хочется. Или категоричное «нет», или категоричное «да» — и тогда он станет ночевать с ней.
Морган отлично понимал, что по-настоящему желает услышать от Каролины именно «да», а его попытка дать ей выбор, переложить ответственность за это решение на девушку — всего лишь самообман. Чтобы потом было не настолько стыдно, чтобы была причина сказать: «Ты сама этого хотела».
Да… А ведь он вправду ожидал, что Каролина согласится. Почему-то совсем не сомневался в этом. Может, потому что, когда Морган прижимал её к стене, она шептала: «Ещё, ещё, ещё»?..