Время проходило очень медленно, на стекло упали капли дождя, веки стали смыкаться, но тишину вагончика и стук дождя внезапно прервал тихий стук по стеклу.
Сон мгновенно слетел с Саши, он резко сел и стал оглядываться по сторонам, ожидая прихода Екатерины.
Но её не было, а стук повторился, и Саша, быстро вскочив с кровати, бросился к двери и отворил её.
Его обдало холодом, хотя на улице было тепло, где-то вдалеке стрекотали сверчки, а луна огромным бледным кругом светила прямо над его головой, и парень попятился.
Он закрыл дверь, и сел на кровать, ожидая, что последует дальше.
Екатерина пришла, появилась, словно из воздуха, и опять положила свою невесомую ладонь ему на плечо.
- Смотри, - тихо проговорила она.
Очертания вагончика вновь стали размываться, и теперь Саша оказался внутри дома, над которым они работали.
Екатерина вела его за собой, явно собираясь что-то показать.
Длинный коридор вёл через анфиладу комнат, на стенах висели красивые ажурные светильники, в которые были вставлены свечи, тускло освещая бесконечный коридор.
Екатерина поманила Сашу к лестнице, они поднялись на второй этаж, и очутились около приоткрытой двери.
Саша мгновенно узнал это место – это была та самая комната, в которой он сам разговаривал с Павлом Николаевичем, стоя у портрета самой Екатерины и любуясь красотой девушки.
Комната была слабо освещена, но было понятно, что тут живут, было чисто и уютно, а в камине играли языки пламени.
За широким столом сидел пожилой мужчина с грустным и одновременно обречённым лицом.
Сложно было понять выражение его лица – оно выражало и грусть, и ярость, и злость, и отчаянье, и горе...
Он что-то писал в небольшой книжке, обмакивая гусиное перо в чернильницу, а стоявшая рядом свеча таинственно мерцала.
Окончив писать, он долго всматривался в написанные им строки, потом захлопнул тетрадь, запер её на маленький ключик, и встал с места, взяв тетрадь в руки.
Он неспешно подошёл к портрету, походка его была тяжела, всё его существо было преисполнено трагедии, казалось, будто человек пережил душевную бурю.
Он долго смотрел на портрет дочери, а потом... нажал на раму багета снизу, и оказалось, что портрет закрывает нишу в стене.
В нише стояла большая шкатулка, а на крышке лежал ключ, которым он отпер эту шкатулку и убрал в неё записи.
Видение растворилось, Саша вновь очутился в своём вагончике, дверь была нараспашку, небо серело, очертания улицы стали различимы, натягивало сладковатым ароматом цветущих садов.
Резко вскочив с кровати, Саша выбежал на улицу, закрыл дверь своего вагончика, и быстрым шагом пошёл по тропинке, стараясь быть никем не замеченным, и проскочил к усадьбе.
Часть окон в самом помещении были давно выбиты, местная шпана из ближайшей деревни частенько лазала в дом, за что им доставалось от сторожа, но некоторый ущерб старинному зданию был всё-таки нанесён, и Саше это сейчас было на руку.
Он понимал, что дух Екатерины показал ему её отца, и, судя по выражению лица Василия Сеньского, это был тот момент, когда Екатерина умерла, а та тетрадь была подобие дневника или книги записок его самого. Становилось понятно, что тайник никем не был найден, что странно, ведь наверняка у дома имелись наследники.
Екатерина Сеньская умерла, не оставив никого после себя, род Сеньских вымер, но наверняка у Василия были братья или сёстры либо другие родственники, которые должны были вступить в права владения имуществом, но отчего-то дом пустовал.
Пробравшись через лес, Саша очутился под балконом, который сливался с самим зданием. На нём в погожие деньки владельцы усадьбы пили чай на свежем воздухе или принимали гостей.
Разбитое окно Саша нашёл быстро, крапива и сорные кустарники уже были убраны, и он вскоре оказался в доме.
Зная, что все ещё спят, он поднялся на второй этаж, всё равно стараясь не шуметь, прошёл анфиладу комнат, и вскоре очутился в кабинете Василия Сеньского перед портретом Екатерины.
Некоторое время он любовался обликом прекрасной девушки, ушедшей из этого мира так рано, а потом коснулся рамы и с силой потянул её на себя, от времени механизм немного заржавел, но открылся.
Шкатулка с ключом лежала в нише, а так же старинные бумаги.
Саша быстро взял всё это, закрыл нишу портретом, и вернулся в свой вагончик тем же путём, что и пришёл, никем не замеченный.
Заперев дверь, он сел на кровати и положил рядом шкатулку, с которой на улице смахнул пыль и паутину.