Майна переходил от одной группы к другой, ища своих. Прибыла полиция. Полицейские сновали в толпе и расспрашивали людей, стараясь установить причину пожара. Много любопытных набежало из других районов города. Они стояли в отдалении и взирали на то, что осталось от Шенти-ленда. Но смотреть, в сущности, было не на что. Почему они не приходили сюда, когда жизнь в поселке била ключом? Этого Майна не понимал.
Бритва сидел, прислонившись спиной к дереву, в кругу своих верноподданных, в стороне от толпы. Даже в минуту бедствия они не желали смешиваться с жителями поселка.
Увидев своих, Майна чрезвычайно обрадовался. Он успел привязаться к этим полуграмотным, заблудшим людям, сознание которых отравлено наркотиками, алкоголем и беспутной жизнью.
Уже взошло солнце, а Бритва и его товарищи, переглядываясь, покачивая головами и бормоча что-то невнятное, все еще глазели на пепелище и на пожарников, бог знает что разыскивавших среди головешек. Возможно, они искали обгорелые кости, которые помогли бы им сосчитать число жертв.
Наконец Бритва встал и пошел прочь из поселка. За ним последовали остальные. Профессор беспокойно засопел.
— Куда мы идем?
— Что теперь будем делать? — растерянно спросил Каменобоец.
Оба вопроса повисли в воздухе. Бритва резко повернулся к Майне.
— Как это случилось? — спросил Майна.
— Мы спали, — только и сказал Бритва.
Майна вздохнул.
— Как прошла патрульная служба?
— Хорошо.
— Когда приступаешь?
— Завтра утром, — ответил Майна. — У тебя все готово?
Бритва протянул ему узел, который держал под мышкой. Майна взвесил его на руках.
— Здесь все, что я просил?
— Все.
Некоторое время они шли молча. Никто не отставал. Все доверились своему главарю — это его обязанность указать им, где их новое надежное пристанище. Даже Сара молчала, веря в его мудрость.
Солнце начало уже припекать. Ободранные, жалкие, они миновали предместья и приближались к городу. Майна, не выдержав молчания, спросил:
— Куда мы идем? Какие у тебя планы?
Вся группа шла теперь строем, по трое в шеренге. Впереди шествовали Бритва, Сара и Майна.
— Надо начинать все сначала, — ответил, не поворачивая головы, Бритва. — Есть одно местечко за городом. Надежное. Жить-то ведь надо, вот мы и будем жить.
Его мозг усиленно работал. Где-то в долине, поросшей темным лесом, есть для них место. Там, на берегах ручья они начнут новую жизнь. В прохладной тени деревьев вырастет новый Шенти-ленд. По примеру прошлых лет жители поселка перекочуют следом за ним на новую землю. Жизнь возобновится. Да, туда переберутся все, он в этом уверен. Потому что деваться им некуда. Подобно животным, преследуемым страхом и голодом, они будут вместе с ним искать в лесу убежище. Нет, для Бритвы поселок Шенти-ленд не погиб, хотя море огня и превратило его в пепел. Поселок просто заснул. Скоро он восстанет из руин, возродится в другой долине, на берегу ручья. Для этого требуется только картон, немного ржавой жести, глины и немного воли. Да, воли к жизни.
7
У жителей Кедровой аллеи уже давно были трудности с молоком. Ни одна из молочных фирм не хотела рисковать, доставляя молоко по узкой, избитой дороге: из-за того, что машины то и дело подпрыгивали на ухабах, фирма теряла много посуды. Одно время, желая возместить убытки, причиняемые скверной дорогой (особенно в дождливый сезон), торговцы брали за молоко на несколько центов больше, но вскоре возникло новое обстоятельство: начались жалобы на нечестность жителей этой улицы. От таких только и жди, что они удерут куда-нибудь, не оплатив счетов. В результате гражданам с Кедровой аллеи приходилось покупать молоко в городе, в то время как в соседние кварталы оно доставлялось аккуратно каждое утро.
Вот почему «жулики» с Кедровой аллеи так удивились, когда увидели на улице чернобородого, с воспаленными глазами молочника. Человек этот обошел все дома и объявил, что в городе создана новая фирма, готовая ежедневно, в любую погоду снабжать их молоком. Эта весть обрадовала хозяек. И условия простые; каждая семья лишь вносит задаток в размере пятидесяти процентов месячной стоимости молока. Ночью состоялись семейные советы. Мужья недовольно ворчали, но, поддавшись уговорам жен, в конце концов решили, что хотя у них и туговато с деньгами, молоко покупать надо. Тем более что требовалось внести только половину суммы. О том, что в конце месяца придется платить и вторую половину, никто пока не думал.