Закончив обед, рабочие улеглись отдыхать в тени дробильной машины. Закурили. Меджа искоса поглядывал на мощные голые торсы мужчин и не переставал удивляться: откуда берутся такие исполины?
— Куришь? — спросил Нгиги, протягивая Медже сигарету.
Меджа покачал головой.
— Как вы думаете, справлюсь я с этой работой?
Нгиги лег на спину и вытянул ноги. Закурил, затянулся и медленно выпустил дым через ноздри и полуоткрытый рот.
— Пока трудно сказать. Вечер еще не скоро. Мы в шесть кончаем.
Наступила тишина. Меджа смотрел на горняков, развалившихся в небрежных позах. Некоторые уже спали. Эта тихая, дремотная атмосфера напоминала Медже ферму, на которой они работали с Майной. Там тоже был приказчик, которому очень трудно угодить.
— Может, вы зря не замерили мой участок? — спросил Меджа, чувствуя, как саднит ладони.
— Нет смысла. Когда нарубишь девять кубических футов камня, то и без замера узнаешь, сколько сделано. От усталости глаза слипаться будут.
Меджа вздохнул и встал.
— Я, пожалуй, пойду работать.
Нгиги повернул голову и приоткрыл одно веко.
— Слушай, друг. Не знаю, как тебя звать.
— Меджа Мванги.
— Ты, Меджа, не горячись. С камнем имеешь дело, а не с людьми. Тут нужна и сила и сноровка. Злостью его не возьмешь, он уважает только силу. А ты смекай. Ищи слабину и там бей. За камушком целая глыба рухнет. Иначе сам себя угробишь.
Меджа смотрел на своего нового друга и мысленно представлял себе маленькую, худенькую сестренку, мечтающую о бусах. Поймет ли когда-нибудь Нгиги, что это значит? Поймет ли кто-нибудь вообще?
Он заковылял прочь. Голова у него напряженно работала. Во что бы то ни стало вгрызться в скалу на три фута. Только как это сделать? Этого никто не знает. Никто не верит в его силы. Бороться придется в одиночку, и единственное его оружие — воля. Он взглянул на кучку камней, добытых утром. Тело его заныло при мысли о том, сколько еще ему предстоит сегодня сделать. Точно по сне он занес огромный молот над головой. Наметил на ненавистной шершавой стене одну точку и постарался не сводить с нее глаз. Но боль в руках отвлекала от цели.
Молот отскочил от стены и упал на мешок с клиньями. Он развязал мешок, достал стальной клин и взвесил на руке. Вспомнил слова Нгиги: «Ищи слабину и там бей». Значение этих слов только сейчас дошло до его сознания. Став на одно колено, он принялся изучать стену в том месте, на которое пришелся удар. Поскребет камень концом клина, сдует пыль и снова поскребет. Глаза то и дело застилало потом, он вытирал их тыльной стороной ладони и все искал, искал, искал… Наконец, когда он начал уже терять надежду и снова впадать в уныние, счастье улыбнулось ему. Он нашел то, что искал. Это были две едва заметные линии, пересекавшиеся под прямым углом друг к другу, — настолько тонкие, что Медже пришлось пометить их царапинами, чтобы не потерять из вида. И все же это были трещины, те самые слабины. Меджа порылся в мешке, выбрал два клина потяжелее. Приставил один из них острием к трещине и, пользуясь тупым концом второго, как молотком, вбил в степу. То же проделал со второй трещиной. Отступив на шаг, оглядел то, что сделано. Получилось очень неплохо. Он поднял молот. Снова тщательно прицелился и ударил один раз, потом еще и еще. Молот уже не отскакивал. Клин вошел на несколько дюймов. Второй клин подался с первого же удара. Щели раздались вширь и вглубь. Он возбужденно потер руки. «Ищи слабину и там бей…»
Вдали снова заработала дробильная машина, ее грохот, точно морской прибой, обрушивался на дальний угол карьера и откатывался назад. Это был сигнал, означавший, что обед кончился и надо приступать к работе. Но Меджа в этом сигнале не нуждался — работа у него уже началась. Теперь он знал, что даже у гигантской глыбы можно найти слабину.
Нашлось применение и кайле. Меджа поднял ее и, нацелясь острым концом на раздавшуюся щель, вонзил на три дюйма в стену. Затем отвел рукоять в сторону, и обе трещины — вертикальная и горизонтальная — стали на несколько футов длиннее. Раны на его запыленных ладонях начали кровоточить, и боль стала почти нестерпимой. Он стиснул зубы, уперся босыми ногами в острые камни и навалился на рукоять. Кайлу резко повело влево и Меджу отбросило назад, к противоположной стене. В тот же миг раздался оглушительный грохот и со стены низверглась целая тонна камней и пыли. Увидев падающую лавину, Меджа выбежал прочь из забоя. Молот, кайла и клинья оказались погребенными под огромной грудой камней.