Мудрый ход придумал хан. Степь можно покорить малой кровью. На каждый аул достаточно пятидесяти нукеров, да что пятидесяти — десяти хватит. Безоружные степняки склонят головы, увидев единственного нукера с обнаженной саблей. Остальным будут целовать полы халатов. А у Айдоса триста верховых, и вооружены они не только саблями. Ниц падет степь перед таким войском. Мудрый ход придумал хан. Вот только что предназначено в нем Айдосу? Роль гончей? Если так, то науськивать будет Мухамеджан-бек старшего бия на своих соплеменников, заставит грызть их, рвать зубами. «О боже праведный! — молился бий. — Тяжелую долю выбрал ты для меня».
Почувствовать же эту долю пришлось Айдосу в первом же степном ауле. Боялся он тропы, которой шел, боялся встречи с братьями. Но все же шел. Понуждал красный халат, надетый ханом, понуждала честь минг-баши.
Аул был небольшой, десятка три юрт и мазанок. Несколько коров бродило по равнине, выискивая сухую траву; грелись на солнце мартовском овцы — тощие после зимней бескормицы. У мазанок стояли люди — тоже тощие, как и овцы.
Мухамеджан-бек задержал сотню у въезда в аул, крикнул:
— Эй, бий!
В ауле должен был находиться старейшина, и его требовал к себе военачальник. Лучше бы, конечно, мирно войти в селение и поговорить с жителями, узнать, кого они считают своим ханом. Но входить в селение противника во время войны нельзя. Не допускают подобного действия правила похода. Земля аула — вражеская земля. Бог знает что ждет на ней нукера.
Из белой юрты вышел старичок, сутулый от природы или согнутый недугом, маленький и тоненький. В руках у него была палка; опираясь на нее, он заковылял на край аула, где стояло войско.
Не знал старичок, что это войско хивинского хана, потому не повязал на голову чалму, как принято в Хиве, а надел кураш, который обычно носят каракалпаки Впрочем, аульчане никогда не расстаются со своим чер ным меховым колпаком.
Долго шел к беку старичок: с палкой не поспешишь, не поскачешь. Надо было сесть на коня, да был ли конь у этого жалкого бия? Поди, во всем селении не было настоящих коней. Наконец дошел старичок до бека и, дойдя, поклонился ему. И так, склонившись, произнес приветствие:
— Мир вам, великий воин.
Увидел старейшина и Айдоса, но понял, что главный тут не бий каракалпаков, а этот сотник, перепоясанный ремнями и увешанный оружием.
— И вам мир, уважаемый, — ответил бек.
— Пожалуйте в аул, — показал руками на селение старейшина. — Гостем будете.
Бек сделал строгое лицо и голосом холодным и жестоким произнес:
— Прежде чем войти в аул, мы должны узнать — враги или друзья нас там ждут…
— Друзья, друзья! — заверил бека старичок.
— Для нас друзья лишь те, кто пребывает под владычеством нашего хана.
— Ваш хан — наш хан, — ответил старейшина. Хитрым оказался старик — нашел что сказать беку.
Но не прост был бек, хитрому слову не поверил. Стал допытываться:
— А кто наш хан?
Забегали растерянно и испуганно глазенки бия. Теперь-то пришлось глянуть и на Айдоса и спросить у него: кто его хан? Или сам уже хан?
Не помогла хитрость старичку. Не ответил Айдос ни словом, ни взглядом. Да и как ответишь, когда на тебя смотрят и нукеры, и сам бек. Догадался Айдос, однако: не ему, старшему бию, служит старейшина, не его чтут старшим аульчане. И пожалел их. Так кто же наш хан?
— Владыка мира, правитель Хивы, — пролепетал старичок.
— Друзья знают имя и достоинства хана?
Не знал имени хивинского хана бий. Он вообще мало что знал о великих мира сего. Время приглушило любопытство его, а без желания узнать разве что-нибудь узнаешь? Прошлое бы сберечь, а приобретать новое ни к чему. Не возьмешь с собой это новое в могилу.
— Назови, великий бек, и мы повторим, — сказал старик.
— Назовем, — злобно прошипел бек. — Назовем и заставим повторить! — Он повернулся к конным джигитам и скомандовал: — Развернуться цепью и двумя крылами обойти аул!
Вздрогнул Айдос при словах команды. Война начиналась. И так просто, и так неожиданно. Он не видел надобности в налете на селение. Старейшина не знал имени хивинского хана. Но что из того! Не знает бий имени и других ханов. Темный человек, дикий человек. Просветлишь ли его разум огнем и мечом?
Сотня стала разворачиваться цепью, охватывая аул с двух сторон. Бек тронул коня и направился к белевшей посреди селения юрте бия. Самого бия погнал впереди коня. Как пленного, как вора.
«Зачем это?»- спросил Айдос себя. У кого мог он спросить еще во вражьем стане? Вражий стан — войско хана. Оно делало все во вред старшему бию, во вред тому, чем жило его сердце.