Алиса практически всё свободное время проводила в художественном классе, где помогала мастерить гирлянды и ёлочные игрушки. Иногда туда заглядывал Влад и заставлял её сходить в столовую, не смотря на заверения девушки, что она не голодна, а вечером они репетировали уже готовый танец, оттачивая последние мелочи.
Коридоры таили опасность встречи, и если ей приходилось идти одной, то Алиса, завесив лицо волосами, старалась как можно быстрее добежать до нужного места, пугаясь каждого громко сказанного слова, но обычно Влад молча хватал её за руку и вел прямо за собой. Теперь это ощущение собственности не пугало Алису, оно дарило защиту — идти за высоким темноволосым парнем в синем форменном пиджаке было безопасно. Чаще они молчали, а иногда, хоть и нерешительно, рассказывали свои мечты и истории из детства — они начали узнавать друг друга с самого начала, будто до этого никогда и не были знакомы.
— Ты хотела когда-нибудь уехать в другое место и начать всё заново там, где тебя никто не знает и можно стать кем угодно? — как-то спросил Влад.
— Ещё полгода, и всё так и будет, и я безумно счастлива осознавать, что больше не вернусь в это место.
— Это да, но что если собрать вещи, купить билет и просто уехать, куда глаза глядят? Не ждать, когда тебя унизят очередными экзаменами, будут тыкать в лицо результатами и только потом выпустят.
— Влад, полгода ничего не изменят, а от себя не убежишь.
— Да, ты права, как всегда.
— Тебе не обязательно соглашаться со мной.
— Окей. Проехали.
Мысли, которые таились под черными спутанными волосами, до сих пор были загадкой для Алисы, но всю эту рутину вполне можно было назвать идиллией. Танцы приносили удовольствие, и блаженная вечерняя усталость укрывала её от ночных мыслей и кошмаров. Одноклассники, казалось, забыли об их существовании, только Настя прожигала ей спину своими ледяными глазами, но этим всё и ограничивалось. Синяки, как маленькие острова, меняли цвет и расходились. Алиса гадала, успеют ли они зажить до бала, и чертила пальцем путь от одного «острова» к другому. Влад сказал, что через неделю уже ничего не будет заметно. До бала оставалась всего неделя.
***
В день Х Алиса достала из шкафа платье и улыбнулась своему отражению. Ей казалось, что в этих складках блестящей материи и в плавных движениях вальса сама мама находилась рядом с ней.
Накануне Виктория Игоревна догнала её уже в коридоре, чтобы отдать коробку:
— Даже если не будешь поступать на факультет хореографии, пусть это будут твои счастливые туфли.
— Они такие красивые! Вам не стоило тратиться на меня… — Алиса прочитала в лице преподавательницы вину, очередной взрослый чувствовал себя неловко за то, что у неё не было родителей.
— Все в порядке, дорогая, считай это новогодним подарком, — в углах глаз собрались лапки-морщинки, женщина купила себе спокойствие и ощущение своей доброты.
Белые каблуки идеально подходили к платью, и, наверное, впервые в жизни Алиса чувствовала себя по-настоящему красивой. Волосы она собрала в аккуратный пучок, и, не имея ничего кроме туши, подкрасила ресницы. В очередной раз рассматривая себя в зеркало, она была готова расплакаться от того, какой это был идеальный день.
Переживания о выступлении поднимались волнами в груди, но это было приятно, ведь она не будет проходить через всё одна — Влад будет, так или иначе, рядом. Жалея, что это не бал-маскарад, и она не может спрятать хоть часть лица под маской, девушка подошла впритык к назначенному часу. Она пробралась сквозь толпу к Виктории Игоревне и, увидев ободряющую улыбку на лице учительницы, стала ждать партнера.
Классическая фортепьянная музыка лилась из колонок, и светящиеся лица средних и старших классов были полны радостью и ожиданием праздника. Кто-то прятал под пиджаком фляжку и гордо показывал её друзьям, пока преподаватели не видят, кто-то проверял макияж и расправлял складки платья. Настя выставила загорелую ногу в разрез красного платья и делала вид, что заинтересованно слушает парня, с которым пришла, но сама бросала взгляды в толпу, словно выискивая кого-то; заметив взгляд Алисы, она вопросительно вскинула бровь и презрительно отвернулась. Тимура нигде не было.