- Я могу помочь тебе, Алиса.
Блондинка усмехнулась на его слова:
- Себе лучше помоги, ты счастливым не выглядишь. А мне твои подачки не нужны, мы не в сказке о Золушке.
Влад смущённо прочистил горло:
- Я не хотел тебя обидеть. В любом случае мне пора, - отставленная чашка, и вот он на ногах.
Алиса, скрестив руки, наблюдала, как её нежданный гость обувается, поправляет пальто и оборачивает вокруг шеи шарф, затем смотрит в её глаза и задаёт вопрос, который просился наружу и ныл у него внутри:
- Мы можем снова увидеться?
- Не понимаю, зачем это нужно. Мы из разных миров, Влад.
- Но...
- Твоё такси, должно быть, уже приехало.
- Тогда до встречи, Крылова.
Кажется, вызывая лифт, он впервые за долгое время улыбнулся, ощутив искорку тепла внутри, и уснул в этот вечер, пытаясь сохранить её образ перед глазами.
Глава 4
Алиса вздыхает перед только что поставленным белым листом бумаги, её дразнит эта чистота и нетронутость. Она тянется сухой кисточкой к нему и проводит пару невидимых линий, затем бросив всё, бежит в комнату к Лизе за небольшим круглым зеркалом и, почесывая лодыжку другой ногой, устанавливает его ровно напротив лица. В отражении светловолосая девушка поправляет лямку простой белой майки и, подставив под подбородок колено, любопытно смотрит. Алиса пробует собрать волосы, поворачивается в профиль и анфас, выпрямляет спину, проводит руками по своей шее и ключицам, затем смешивает нежно розовый оттенок и намечает контур тела. Безликое пятно на её холсте начинает приобретать черты, наметки глаз и губ, а лёгкие светлые мазки обрамляют его, образуя нимб. Девушка продолжает методично рисовать, но мысленно отправляется к воспоминаниям.
Придя с утра на лекции, она отбросила липкое чувство отвращения к учёбе, дававшейся ей в последнее время без какого-либо интереса, и стала старательно записывать каждое слово преподавателя. Поступив в колледж, Алиса приняла для себя новые правила игры. Стараясь не выделяться, она никогда не тянула руку вверх, ставила вещи на соседнее места, чтобы никто не захотел сесть, и старалась избегать смотреть кому-либо в глаза. Она понимала, что выглядит странной и нелюдимой, но не могла ничего с собой сделать, чтобы найти тот самый баланс "нормальности". Поэтому девушка продолжала молчать и выполнять всё письменные работы на отличные оценки. Преподаватели любили её, но куратор, уже давно забросив попытку втянуть её во внеклассную деятельность, относился скорее с раздражением. Одногруппники же старались вовсе её не замечать.
Потянувшись в рюкзак за очередным докладом, Алиса начала паниковать, что, возможно, забыла его дома, так как с утра собиралась в полной суматохе. Накануне вечером ей пришлось признаться Лизе, что она осталась без работы и, возможно, даже без всяких выплат за последние смены. Подруга отреагировала усталым молчанием, их обоих извела нищета, и даже в общении друг с другом они перестали находить поддержку. Вечно неутомимая Лиза проводила сутки, открывая шлагбаум, а следующий день кассиром в местной пятерочке. Всё реже улыбаясь, она закрашивала каждый месяц седину дешёвой краской и созванивалась с сестрой по видеосвязи, натянуто улыбаясь успехам племянников. Алиса в свою очередь не желала мириться с такой жизнью до последнего и по ночам, засыпая, мечтала о том, как начнёт продавать свои картины глупым богачам, купит своей подруге небольшой уютный домик и сможет посвятить себя всю искусству и небольшому уютному саду.
Загребая рукой тетради и учебники, Алиса наткнулась на стопку листов, которую все-таки успела схватить, собирая с утра вещи. Вытащив их, ученица с облегчением узнала ровные слова по своей теме, но сверху ей попалось несколько странных бумажек. Оглянувшись на щебечущих о своём одногруппниц, молодого преподавателя, заполняющего журнал, Алиса придвинулась ближе и стала вчитываться. 6 527 за электроэнергию, 3045 за воду и далее нескончаемый столбик цифр, нагло выстроившихся в ряд. Цифры собирались в сумму равную зарплате Алисы на последнем рабочем месте за месяц. Девушка аккуратно спрятала листы обратно в сумку и стала думать, постукивая ручкой.
Деньги перестали быть для неё трагедией спустя пару месяцев новой жизни в Москве, они остались ноющими костями на погоду, синяком, отдающим болью лишь при нажатии и постоянной зудящей мыслью, хватит ли на ближайшую неделю. Она научилась составлять списки самого необходимого, сравнивать цены и подлавливать нужные продукты по акции. Не ленясь обойти пару рынков, Алиса брала на себя и приготовление еды, зная, что подруга придя домой будет отсыпаться. Новая одежда покупалась лишь по острой необходимости, старый дребезжащий холодильник перестал раздражать, а ссоры соседей превратились в фоновый шум. Она стала местной, ориентируясь не в местности и линиях метро, а зная, где что выгоднее купить.