— Обезжиренный латте без сахара, — вошел я в дом без стука, поставив на стол чашку. — Кстати без виски.
— Очень остроумно, Адам, — готовила она завтрак. — Что ты тут делаешь?
— Я считаю, что ты не права, — сел я на диван. — Насчет того, что ты сказала мне вчера.
— Так пересчитай, — фыркнула она. — Что ты тут делаешь?
— Решил, что пора поехать к Донне, — закрыл я на мгновение глаза. — Она хочет видеть тебя.
— А ты хочешь видеть ее, — скрестила она руки на груди. — Не подавляй в себе это, Адам. Ты не один такой, и Донну невозможно не любить, узнав ее по-настоящему. И это больно. Но пережить любую боль можно, лишь прочувствовав ее.
«Встреча двух личностей подобна контакту двух химических веществ: если есть хоть малейшая реакция, изменяются оба элемента». Карл Густав Юнг.
— Где моя дочь?
— Брайан отвез ее в школу, — направилась Эмили в ванную. — Я приму душ, а ты собери сумку с продуктами.
—Ты это говоришь тоном, словно упрекая меня, — начал я делать то, что сказала Эмили.
— Потому что так и есть. Когда вы расстались, я два дня практически не выходила из комнаты. Я пила, спала и плакала. У Донны же не было времени горевать. У нее были дочь и я. Она заботилась о нас и так же готовила еду, и разогревала Оливии молоко перед сном. А что сделал ты?
— Ты хочешь, чтобы я чувствовал себя еще хуже? — злился я. — Зачем?
— Я хочу, чтобы тебе было больно, Адам, — ответила Эмили через дверь. — Потому что ты кретин. И я терплю тебя, только потому что Донна любит тебя.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — повысил я голос. — Да, я не готов был. Я не такой как Донна, и...
— Мне плевать, — вышла Эмили с ванной, одетая в халат и смотря на меня со злостью. — Мне абсолютно плевать, к чему ты готов, а к чему нет. — Эбби была права, ты не заслуживал ее ни одного дня. И если она не захочет тебя больше видеть, я сделаю все, чтобы так и было. Потому что теперь у тебя ровным счетом не осталось никого, кто был бы в твоей команде, кроме Брайана. Ты так и не понял, что ей нужно было. Ей нужен был не экстрим и опасность, как говорил Алекс, а жизнь наполненная красками и эмоциями. Ей нужны были не просто встречи, а каждый раз всплеск эмоций. Ей нужна была любовь, страсть, защита, и каждый раз больше и больше. Она металась, сама не понимая, что с ней не так. Она искала минусы в себе, потому что ты вел себя, как козел. Уже тогда мне нужно было помочь ей бежать подальше, но я не смогла. Отношения должны приносить удовольствие, и не только во время секса!
Каждый раз, когда я смотрел за ними двумя, я не понимал, как такое вообще возможно. Вспоминая поведение Донны, когда Эмили была в коме, и теперь, смотря на те же эмоции, только они словно поменялись ролями. Люди же могут пережить потерю, а эти, с самоудушением, переносят даже отсутствие друг друга на короткое количество времени. И теперь я понял, что с Донной справиться всегда было проще. Донна редко била по самому больному, в то время, как Эмили делала это постоянно.
— Я понимаю, Эм, — вздохнул я, смотря на нее. — Иногда я сам с собой не хочу общаться.
— Не дави на жалость, Адам, — пошла она, судя по всему, одеваться. — Потому что к тебе я ее не чувствую.
Эмили оделась, а я взял пакеты, положив их на заднее сидение своей машины. Эмили не поехала вместе со мной, а последовала на своем мустанге, немного отставая по пути. Когда мы припарковались, она хлопнула дверью машины и направилась в палату.
— Донна не должна знать, как я отношусь к тебе, — сказала она, прежде чем войти.
Мне нужна была груша. Или пистолет. Просто любым способом выпустить пар. Вот поэтому я и не ухожу из ФБР. Периодически мне нужно срываться, иначе я буду делать это на людях, которые мне дороги.
— Донна, ты не помнишь ничего, что с тобой произошло, пока ты не поступила в колледж, — держала Эмили руки Донны в своих ладонях.
— Эмили, мать его, — выругался я.
— Нет, мне нужно было узнать, — прошептала Донна, не смотря на меня. — Я знала, что со мной что-то не так.
В голосе Донны была только пустота, и я ненавидел это. Я предпочел бы этому что угодно. Ее слезы, или даже крик. Она закрылась, и не только от меня. Донна в одно мгновение закрылась ото всех. Я хотел защитить ее от боли и держать подальше от любой правды.