— Ты как Омежник.
— В каком это смысле? — снова засмеялась она.
— Это ядовитое растение, которое в момент смерти вызывает у жертвы улыбку.
Вскоре Эмили уснула, а я так и не смогла этого сделать. Я открыла список своих контактов и случайно нажала на имя Майкла. В трубке начали звучать гудки вызова, и я начала жать кнопку отбоя. Я надеюсь, что не разбудила его, но увидев спустя максимум секунд 20 его имя на экране, поняла, что ошиблась.
— Привет.
— Привет.
— Это Майкл.
Я думала промолчать, ведь не знала, что ответить, но он продолжил:
— Я просто хочу узнать, как ты.
— Может быть, завтра поедем домой.
— Я хочу тебе рассказать, или хоть кому-то, ведь у нас со Стейси все так сложно, но...
— Я не помню даже своей истории, Майкл, но одно я знаю точно, если ты действительно любишь, не закаляй ее своим безразличием. Привяжи ее к себе. Сделай так, чтобы она не смогла без тебя обойтись.
— Она не хочет меня.
— Она вынашивает твоего ребенка, Майкл. Ты сам веришь тому, что говоришь? Просто однажды, выплакав все слезы, она перестанет звать тебя, а со временем и замечать вовсе.
— Я гость на ее пороге два раза в неделю.
— Потому что тебя не было рядом. Она должна была чувствовать твою заботу. А ты играл с ней, отводя ей роль временного события в твоей жизни.
— Донна, — перебил меня Майкл, и его голос смягчился. — Я рад, что ты возвращаешься.
В последнее время я часто думаю о том, что мы оставляем в чужих жизнях. И оставляем ли мы что-то вообще? Кто-то, кого мы знаем так мало, может в одно мгновение изменить все. Мировоззрение, логику, религию, смысл всей жизни. Слова, которые он говорит, становятся твоими. И если говорить о мужчинах, то, конечно, каждая, наверное, хочет идеала, но что такое идеал? Я думаю, он и она что-то кому-то должны, в конце концов в этой жизни. С моей точки зрения ни одной женщине не нужен нерешительный, который не способен не то, что отстоять свои права на женщину, а и выбрать носки в одиночку. Умение признавать ошибки — это то, что этому миру задолжали оба пола. Самопровозглашенные короли и королевы никогда долго не правили, так почему столько людей думают, что смогут изменить историю? Ореол таинственности, конечно. замечателен, но наводить его, показывая всем свою глупость и «крутость» ничего не изменит. В конце концов, глупо смотреть порно, когда в соседней комнате есть любимый человек, и я имею ввиду не только секс в принципе.
«Потом мы заснули. Вернее, она заснула. Я обнимал ее сзади. Впервые я подумал о женитьбе. Я знал, что, конечно, где-то в ней есть недостатки, их пока не видно. Начало отношений — всегда самое легкое. Уже после начинают спадать покровы, и это никогда не кончается. И все же я думал о женитьбе. Я думал о доме, о кошке с собакой, о походах за покупками в супермаркете. У меня ехала крыша. И мне было до балды». Чарльз Буковски.
Какой смысл пытаться поймать момент, если это все равно бессмысленно. Просто нужно его прожить, ведь он больше не повторится. И когда я сказала Эмили, что хочу увидеть Адама и Оливию, через полтора часа мы уже были в аэропорту, и подруга просто держала меня за руку, не говоря лишних слов.
Элчин Сафарли сказал, что мечта должна быть важнее и выше возможностей. Что за мечту нужно держаться, как бы вас не пытались оторвать все ветра сомнений. Добраться до мечты — значит пройти тест на выживание. Но что, если это и была моя мечта? Что, если в попытке вернуть себя старую, я потеряю все настоящее.
Когда Адам открыл дверь и улыбнулся, произошло что-то поистине волшебное. Словно я и не уезжала, и за это время он не заменял настоящего родителя моей дочери. Оливия взглянула на меня, и уголки ее губ поднялись. Она закрыла глаза буквально на мгновение, а когда открыла их снова, я почти перестала дышать. Она улыбалась даже глазами, и спустя несколько секунд бросилась в мои объятья. Я вдыхала запах своего ребенка, и чувства переполняли меня. Тут мое место. Рядом с этими людьми. В этом доме, и только эти запахи и есть мой дом.
Когда Оливия ушла обратно в комнату, я усмехнулась Адаму, протягивая руку.
— Мы еще не встречались официально. Я Донна.
— Извините за мои манеры, — положил он руку на сердце с напущенным ужасом. — Я Адам.
— Кто-то сказал, что мы жаждем совершенства, а вокруг торжествует пошлость.
— Ты такая ненормальная, — засмеялся Адам, смотря на меня.
— Это что вы хотите сказать этим, молодой человек?