«Вы интересные особи. Забавная смесь: вы сочетаете в себе прекрасные мечты и отвратительные кошмары. Вы чувствуете себя потерянными и одинокими, но это не так. И мы со временем поняли, что пустоту можно перенести, только общаясь между собой». Контакт.
Мы вошли в холл, и я увидела Адама. Он сидел на диване, и возле него лежал очередной букет роз. Он никогда не забывал о цветах, и каждый раз мне приходилось напоминать себе, что нужно отстраняться.
— Донна, — направился он к нам с улыбкой на лице. — Привет, малышка.
— Привет, Адам, — улыбнулась Лидия ему в ответ. — Тебя прислал мой брат?
— Нет, меня прислало возбуждение.
— Заткнись, Майколсон, — открыла я дверь, войдя в квартиру. — Зачем ты приехал?
— Я приму душ, — ушла Лидия.
— Ты решил, что я показала тебе зеленый свет, и можно делать, что вздумается? — прошла я к холодильнику, доставая содовую.
— Поужинаем? — положил он цветы на стол.
— Боже мой, — покачала я головой, вздыхая.
— Что будешь делать тогда?
— Медитировать, — пожала я плечами. — Спорить с тобой — один стресс.
— Если ты не поедешь добровольно, я посажу тебя в машину, когда ты будешь спать.
— Как долго человек может не спать?
— Галлюцинации начинаются на четвертый день, — осматривал он мою кухню. — Затем у тебя будет несвязная речь и кратковременная ясность сознания.
— Ты лучше, чем Википедия, Адам.
— Википедия изобилует неточностями, — улыбнулся он. — Крайне редко в ней можно встретить точные рецензии профессионалов.
— Боже, я в такую депрессию впаду из-за тебя, что даже кофе не поможет.
— Хорошо, дорогая, — поцеловал он меня в щеку и направился к двери. — Я заеду завтра. И еще мне нравится, что ты заводишься с полуоборота, независимо от ситуации.
Мне нравилось, когда он называл меня так. Его прикосновения были сексуальны сами по себе. Я, кажется, переставала быть его мечтой и становилась слабостью, которую он не мог не видеть. Я чувствовала. Как бы я не пыталась вести себя безразлично и непринужденно, Адаму не нужны были мои слова. Я все время думала, а он улыбался и говорил: «Донна, перестань делать это так громко. Я же слышу твои мысли».
Адам ушел, и Лидия вышла ко мне с самодовольным выражением лица.
— Ничего себе новость, — сказала она.
— Я думала, ты в душ ушла, — взглянула я на нее.
— Ой, да ладно, мы обе знаем, что это не так. Тебе нравится Адам?
— Нет.
— Он тебе нравится?
— Нет.
— Какими духами он пользуется?
— Terre d'Hermes, Hermes, — улыбнулась я. — Но этот запах всегда очень далекий.
— Если ты хочешь убежать от чувств, но помнишь запах мужчины, это хреновое начало, Ди.
— А ты хреновая подруга, — нахмурилась я.
— Зато честная.
Зипп Майран сказал: «В мире столько красивого неизведанного и мощного, а мы зациклены на будничных мелочах и сером мире».
Я подумала о том, чего хочу. Хуже от наших отношений с Адамом мне не будет, по крайней мере я так думаю. Адам — первый мужчина, с которым я смогла проснуться спустя долгое время одиночества и решила, что, если он заведет разговор о каком-то исходе, у меня уже готов ответ.
Возможно, ждать чего-либо глупо, особенно после слов моего психотерапевта, но мой страх преодолеть я не могу. Я предпочитаю быть рядом с человеком, с которым мне комфортно, который понимает меня с полуслова. Как бы я не пыталась доверять, не знаю, смогу ли любить его. Но я отметила, как Адам входит каждый раз в мою квартиру. Он рассматривает помещение, как и меня. Он вникает и словно пытается увидеть что-либо такое, чего не видел ранее.
Мне снился сон. Я проснулась и подумала, что видела что-то важное, хоть и не помнила, что именно. Но уверенность, что увиденное облегчило мое тело в духовном смысле, заполнила меня. Я словно вылезла из плена.
На следующий день с самого утра я отправилась на работу, оставляя Лидии ключи и пустую квартиру. Я пила кофе, разговаривала с клиентами, искала место для открытия еще одного салона, и когда пришла Ева, улыбнулась впервые за день, смотря на человека, которого люблю.
— Появился новый заказчик, с которым я по глупости подписала контракт, — говорила Ева, когда я делала ей новую стрижку. — И он не очень приятный тип.
Ева — тот человек, который даже мысленно никогда не обидит другого. Но я, хвала небесам, не страдаю такой ерундой.
— То есть, мудак? — улыбнулась я, смотря на нее в зеркало.