— Нет, он тот, кто разбудил меня, — открыла я бутылку вина, наполняя им бокалы. — А на плаву меня держала Эмили.
— Красиво сказала, — сделала мама лоток.
— Слова порой бывают непредсказуемы. Мои причиняют боль тем, кого я люблю.
— Потому что ты такая, Донна. Ты говоришь, что думаешь, но... — посмотрела она на меня, прервавшись на мгновение. — При этом часто не думая совсем.
— Это правда, — грустно улыбнулась я. — Так что приготовим?
— Пасту.
— Пасту? — спросила я, с отвращением.
— Доченька...
— Давай, еще один совет, — перебила я ее.
— Донна, нельзя, чтобы мужчине слишком нравилась домашняя еда.
— Почему?
— Потому что он никогда не поведет тебя в ресторан.
— Ты только что сделала такое выражение лица, словно открыла для меня мир истины, — засмеялась я. — Что ты делаешь, когда хочешь уйти от мира?
— Покупаю платье, — улыбнулась мама. — Я серьезно, милая. Купи платье, и все решится само собой.
Вечером, когда мама с Жаном ушли в комнату для гостей, я приняла душ и, войдя в свою спальню увидела Адама, который лежал на кровати и читал какую-то книгу. Он был в очках, и я остановилась в дверях, наблюдая за ним. Мне кажется, что в какой-то момент я смогу все начать заново с кем-то, и, скорее всего, этим человеком будет Адам.
«Какие моральные ценности могут быть в мире, где курить начинают в двенадцать, а читать книги почти никогда?" Хит Леджер.
Я не помню, когда впервые прочла книгу и получила удовольствие. Но помню, что потом каждый раз, дочитывая очередную, начинала что-то заново. Кажется, так было всегда — моя непреодолимая жажда быть где-то в другом месте и чувствовать себя другой. Эти ощущения давали мне только книги. Меня часто мучает бессонница, и я никогда не тратила ее на мысли или любовь. Это всегда были книги, и я видела в бумаге свою жизнь. Свои чувства, как и пустоту небытия, я заполняла лишь этими страницами.
«Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а в том, чтобы учится танцевать под дождем». Вивиан Грин.
Адам поднял голову и отложил книгу, улыбаясь.
— Не знала, что ты читаешь в очках, — не могла я перестать смотреть.
— Иногда. А ты?
— Я никогда не носила очки, — легла я на другую сторону кровати. — У тебя бывает такое, что ты хочешь оказаться в любом другом месте, кроме того, где сейчас?
— Да, — снял он очки.
— И что ты делаешь в тот момент?
— Я еду к тебе, — ответил Адам, обнимая меня, прижав к себе за талию. — Где бы ты ни был, тебе всегда нужен лучший друг.
— Сесилия Ахерн сказала это, — прижалась я к нему. — О чем ты думал в юности?
— О том, что после окончания школы у подростков должен быть год, когда он сможет насладиться самыми лучшими годами в своей жизни и понять, чего он по настоящему хочет.
Как я влипла? Как купидон мог стрелять, даже не спрашивая у меня, хочу ли я этого? Мы живем в циничное время, и больше нет такого понятия, как роман. Теперь это называется интрижка, которая сегодня есть, а завтра больше нет.
Адам прижал меня к себе, поглаживая мою кожу. Наши сердца так громко стучали, словно жили отдельной жизнью. Мне нужен был тихий причал после Алекса.
Любовь — это всегда хорошо. Просто мне нужна свобода и чуть-чуть времени разобрать в себе.
— Когда ты живешь в таком городе, как Нью-Йорк, встречаешься со многими женщинами, — тихо говорил Адам. — Со временем это так приедается, что в конечном итоге ты встречаешь женщину, которая не смотрит на тебя. И потом понимаешь, что тебе нужна та, которая просто сможет тебя рассмешить.
— Мне кажется, я не создана быть с кем-то.
— Ты создана для меня, Донна, и мы со всем разберемся.
— Почему ты все время встречался с разными женщинами?
— Я проводил с ними время, вот и все.
— То есть, ты знал, что у вас ничего не выйдет, но все равно с ними встречался?
— Нет, — хмыкнул он. — Я спал с ними. Они были как новый костюм, но последний размер, который явно маловат для меня. Я понимал, что костюм не мой, но все равно хотел примерить.
— Господи, ты отвратительный, — улыбнулась я.
— Ты на кровати, и ты со мной. Я знаю, что твоя мама через две комнаты, но выключи свой мозг и делай то, что я говорю.
Голос Адама был как снотворное, но его тело было полной противоположностью, и я снова утопала в нем.
— Сосредоточься на мне, Донна, — смотрела на меня Адам. — Забудь обо всем. Есть только мы вдвоем.