Я подошла к окну, боясь заплакать, показав этим свою слабость и страх в одно и то же время. В какой-то момент перестала нормально дышать, стоя к Адаму спиной. Сегодня было холоднее, чем вчера. Я видела это. Погода прибавляла грусти, хоть и дело было далеко не в ней. С моей души получилась бы потрясающая проститутка. Но все же мои ладони всегда кто-то грел, и несколько недель назад я поняла, как важен кислород. Как важно дышать, несмотря ни на что. Несмотря на эту зиму, на холод и неправильные шаги.
— Тебе нужно поесть, — сказал Адам, подходя ближе.
Желание «выть на луну» становилось сильнее. Слишком многое произошло, и как только я начала снова дышать с приходом Адама, он же и сделал так, чтобы я задохнулась.
— Донна, — обнял он меня за плечи. — Ты дрожишь.
По моему лицу текли горькие слезы, и Адам развернул меня к себе. Он зарычал и притянул в свои объятья. Затем взял на руки, и, когда сел на софу, я обняла его за шею.
— Прости меня, — сказал он тихо, положив подбородок на мою макушку. — Я хочу защищать тебя, но также хочу сделать свою работу. Прости, что оставил тебя здесь, — Адам одаривал поцелуями мои волосы. — Ты моя, Донна, и я прошу, помоги мне.
Я смотрела на Адама и только сейчас поняла, что именно эти черты характера, как непредсказуемость и опасность меня в нем и привлекали. В конце концов, мир — это непредсказуемое место встречи. Мы привязаны к идеалам, людям, вещам и эмоциям, которые не нужны. Наше представление о мире не соответствует действительности, и пора бы уже с этим смириться.
— Расскажи мне все.
— Я был бунтующим подростком. Родителям со мной было трудно, и однажды в порыве злости я сел за руль и сбил женщину, — смотрел он мне в глаза, сильнее прижимая за талию. — Она не умерла, но пролежала в коме определенное время. Тогда мне было девятнадцать, и вместо того, чтобы посадить за тяжкие телесные, мой отец подключил связи, и я работал на благо страны несколько лет. Именно там я и познакомился с Брайаном.
— Вы с ним лучшие друзья?
— Да, — усмехнулся Адам. — Наша дружба не заключается в том, чтобы выпить вечером пива и посмотреть футбол, точнее, не только в этом. Мы прикрываем друг друга.
— Что с той женщиной? — перебирала я его волосы между пальцами.
— Она жива, и сейчас все хорошо. Каждый год она отдыхает и посещает врачей в частной клинике. Я навещаю ее. Ее зовут Эмилия.
Адам проговорил ее имя с такой любовью и, возможно, даже привязанностью. Я поняла, что совсем не имела представления о его жизни. Я судила и осуждала его долгое время, несмотря на то, что говорила это несуществующему человеку.
— Почему я тут?
— Расскажи мне о своей прошлом с Алексом.
— Нет, — сорвалась я с места. — Я ничего тебе не расскажу. Ты как бы еще больше пошатнул мое доверие.
— Посмотри на меня, — крикнул Адам, поднимаясь с места. — Посмотри.
— Я смотрю, — изучала я его лицо.
— Никогда не спорь со мной, Донна, — не отводил он взгляд. — Ты не выиграешь войну со мной.
Его ровно очерченные мышцы груди были идеальными наощупь даже через футболку. Я смотрела ему в глаза и не боялась. Адам словно знал, что я сделаю по-своему, поэтому подвинулся ко мне, положив руки по обе стороны от столешницы, беря меня в плен. Я смотрела на него, и мое сердце стучало, как сумасшедшее.
— Я чувствую твой страх, Донна.
— Нет, ты его видишь, — ответила я. — Я не видела Алекса много лет.
Адам схватил меня за плечи и посадил на тумбу.
— Настоятельно рекомендую рассказать мне все.
— Я сказала все, Адам, — покачала я, головой. — Раньше мы встречались, и я не видела его много лет.
— Мне этого недостаточно, — не сводил он глаз с меня. — Я не хочу подпускать к тебе кого-то другого. Ты понимаешь, что, если я не узнаю, что он задумал, тебя допрашивать будет другой, и это будут не мои методы, черт тебя дери, Донна! — кричал он.
— Я тебя не боюсь, Адам, — смотрела я ему в глаза.
— Потому что я тебя не пугаю, — отошел он, проведя пятерней по волосам. — Донна, я главный, и точка. Я не унижаю тебя, если ты сама не решишь, что я это делаю. Я думаю, планирую, решаю и действую. Я не буду учить тебя, как подбирать туфли и помаду. Ничего не смыслю в готовке и яркости выражении чувств, — снова обратил он свой взор ко мне. — Но бога ради, дай мне возможность быть сильнее и защитить тебя.