— Послушай, Майкл, — налила я три бокала виски. — Я не буду тебе ничего рассказывать о ее жизни, но, поверь, ей всегда нужны были две вещи — семья и герой. Мы стали ей семьей, а вот героем она стала себе сама. Стейси долгое время сама о себе заботилась и, поверь, когда она будет готова, расскажет тебе. Но ты все равно поступил, как мудак.
— Для меня это был просто секс, и ничего больше. Я думал, что для нее тоже, — смотрел он на меня со злостью, но все еще сохраняя спокойствие.
— Ты вроде умный, но не понимаешь элементарных вещей. Для женщины секс всегда значит больше, — ответил Адам, отдавая Майклу бокал. — Поверь мне.
— Да, что ты говоришь, — улыбнулась я. — Я-то думала, что это не я начала говорить о чувствах.
Адам притянул меня к себе и поцеловал в шею, усмехаясь.
— Она не простит меня, — покачал головой Майкл.
— Это потому, что мысленно ты уже проиграл этот бой.
— Здесь нечего выигрывать.
— Хочешь совет?
— Давай.
— Никогда не гладь ее против шерсти. Иначе в скором времени тебе придется искать новую кошку.
— Ты с ней говорила? — смотрел мне в глаза Майкл с жаждой узнать хоть что-то.
— Она сама позвонит, когда захочет.
— Сообщи мне, когда она появится, — встал он с места.
— Я не могу ничего обещать, Майкл.
Как только я закрыла дверь за ним, сразу позвонила Эмили.
— Привет, — сказала она.
— У меня к тебе разговор, Эм.
— Я выезжаю.
— Нет, — перебила я ее. — Не нужно.
Обычно Эмили бросает трубку, и было мило с ее стороны научиться наконец-то слушать меня до конца. Хотя даже когда я говорила, что мне нужно поговорить о новых туфлях, реакция была аналогична.
— Я на работе, милая, — вздохнула Эмили.
— Тебя Брайан не пускает домой? — усмехнулась я, когда Адам обнял меня за талию и облизал мочку уха. — Стейси думает, что она защищает ребенка, — Эмили молчала, и я попыталась оттолкнуть Адама, но все было тщетно. — Ты могла хотя бы сыграть удивление?
— Зачем? Майкл — отец, а зная ее фобии, ты получаешь ответы.
— Иногда ты меня раздражаешь.
— Знаешь, я думаю, что она считает, что ненавидит Майкла всеми фибрами своего существа, но на самом деле любит его. Любит каждой клеточкой своего тела. И ей гораздо легче было переспать с ним и убежать, нежели сказать об этом.
— У кого она может быть? Нам нужно ее найти, Эмили. Она — наша семья.
— Мы найдем ее. Я обещаю.
Я знала, что она действительно сделает это. Она всегда делает то, что обещает.
— Ты очень вкусно пахнешь после тренировки и дешевого мыла, — сказал Адам, проникая в меня одним пальцем.
— Адам, — откинула я голову на его плечо. — Я скажу, что ты идиот, но только не останавливайся.
В следующее мгновение я почти задохнулась, когда Адам развернул меня к себе, покидая мое тело. Легко соприкоснулся своими губами с моими, а после углубил поцелуй. Адам покусывал мою шею, и я немного отпихнула его, снимая с него футболку. Мои руки блуждали по его телу, и Адам схватил меня за ягодицы, направляясь в спальню. Я обняла ногами его за талию и впилась поцелуем до боли в губах.
— Решим все проблемы завтра, детка, — сказал он. — А сейчас я займу тебя другим делом.
— Пожалуйста, — тяжело дышала я, не отводя взгляд.
— Словно я могу отказать тебе.
Мне нравится быть разной. Нравится мечтать, открывать что-то новое, наслаждаться жизнью и такими моментами. Я хочу жить так, чтобы вдохновлять себя каждый день на новые поступки и хочу иметь смелость выражать себя. И это должно быть присуще каждому человеку на земле. Только яркие люди делают мир совершенней.
Я лежала в объятьях любимого мужчины спустя пять часов, проснувшись от звонка мобильного телефона в пять утра. Поцеловав Адама, я перезвонила Эмили, выходя в другую комнату.
— Дорогая, — прошептала я. — Что-то случилось?
— Донна, — слышала я волнение в ее голосе. — Я решила перезвонить тебе сразу, как узнала.
— О чем ты?
— Я узнала об аварии. Томас и Энди, они попали в аварию.
— Боже, — закричала я. — Она жива?
— Донна, я решила, что больше не хочу быть юристом. Но я побуду им еще трое суток.
— Эмили, не надо делать этого ради меня, — селя я на пол, чувствуя слезы, которые текли по щекам. — Не надо.