— Выпьем, я угощаю, — сказала я ему, меняя тему.
— Тебе только семнадцать, — засмеялся он. — Тебе не продадут.
— Пожалуйста, не оскорбляй меня, — фыркнула я и направилась к барной стойке.
После того, как я принесла четыре рюмки текилы, две поставила перед ним.
— Две тебе, две мне.
Почти под утро я вышла из бара, вытягивая сигарету из пачки.
— Бедный парень, — услышала я мужской голос за спиной. — После того, что ты там вытворяла, ему нужен холодный душ.
Я рассмеялась и повернулась к владельцу этого сладкого голоса. Он смотрел на меня, как на экспонат. Как на загадку, которую необходимо было разгадать. И я не отводила свой взор от него, улыбаясь в ответ.
— Я Алекс, кстати, — протянул он свою руку.
— Донна.
— Потрясающе.
Тогда-то я и влюбилась в него. Я смотрела пьяными глазами, и мы были другими. Мы были свободными, и наши души пели, летая на все четыре стороны. Мы воевали, не зная, за что, и всегда что-то искали. Но все же совершали одну и ту же ошибку — ступали лишь по сокращенному пути.
***
Наши дни.
Какое-то время мы ехали в машине молча, и как только я собиралась начать свою историю, услышала устрашающий голос Адама.
— Чего ты боишься, Донна?
— Адам, мне нужно домой, — прошептала я.
— Чего ты боишься, Донна? — повысил он голос.
Его терпение было на пределе, как и мое. Адам выглядел пугающе и сейчас внушал страх. Я не знала, чего ожидать от него, но не тронулась с места. Адам свернул с главной дороги и выехал на автостраду, все время набирая скорость. Несмотря на мою жажду скорости, его поведение начинало меня пугать.
— Останови машину, Адам! — крикнула я.
— Пока ты мне не ответишь, я буду набирать скорость. Выбор за тобой, Донна.
— Мы разобьемся, идиот! Останови машину!
Он только хмыкнул, снова переключая передачу.
— Я сейчас выпрыгну!
— Давай. Разобьешься, а мне придется отвечать.
— Боже, Боже! Что ты творишь!? Я ненавижу тебя!
— Пока ты не ответишь на мой вопрос, твои слова ничего значить не будут.
— Пошел ты!
Он резко остановил машину, и я выскочила из нее, пытаясь сдержать слезы. Адам снова завел мотор и уехал. Я стояла, шокированная его поведением и своими чувствами. Что бы я ни говорила, я не могла ненавидеть его, а все было совсем наоборот. Я любила его. Любила этого идиота всем своим существом. Он был прав, даже в такой ситуации я держала себя в руках, пряча слезы, и уже хотела набрать номер такси дрожащими руками, как снова увидела его машину, которая приближалась ко мне. Он хлопнул дверью, ударяя ладонью по крыше машины.
— Залезай в машину! Я отвезу тебя.
— Отвали от меня, — ответила я спокойно, слушая гудки в трубке.
— Черт! Что ты творишь со мной? Ударь меня, чтобы я уехал нахрен! — кричал Адам.
Его дыхание было тяжелым, а взгляд измученным. Голубые глаза больше не были как небо, а излучали лишь темноту и боль.
— Не молчи, Донна, — наконец выдохнул Адам, садясь на землю. — Хочешь, я извинюсь? Стану на колени перед тобой за каждый поганый поступок? Донна, прости меня. Будь со мной. Без тебя никак не выходит, пусть мне и сложно удержать тебя на плаву каждый чертов день.
Я подошла к нему и села рядом.
— Теперь все кончено, Адам.
— Что кончено?
— То, что было.
— Почему?
— Ты не примешь ее.
— Кого?
— Мою дочь.
Я считаю, что главное в любви — качество общения. Если нет общения без обсуждений и споров, не будет гармонии, то не будет и любви. Внимание, ответственность и забота — это любовь. А любовь — это общение.
— Ты поэтому так старалась меня не любить? — поднялся он с холодной земли, подавая мне руку — Поэтому держалась подальше? Потому что думала, что я не приму тебя целиком?
— Я никогда не думала, что увижу ее снова, и никогда не собиралась тебе о ней рассказывать, — потекли слезы из моих глаз.
— Донна, — взял он мое лицо двумя руками, словно я вот-вот исчезну. — Если бы ты сожгла планету, я бы все равно продолжал тебя любить.
— Ты примешь чужого ребенка? Не будешь обращать внимания на то, что отец этой девочки — тот, кого ты ненавидишь?
— А ты не думала, что ей будет лучше без тебя?
— Ты только что сказал, чтобы я отдала своего ребенка? — повышала я голос, отходя от него. — Опять?