— Тоже рад тебя видеть, — ответил я. — Ты говорил с Эмили?
— Она моя жена, Адам, — открыл Брайан бар, доставая бутылку виски и два бокала. — Я каждый день с ней говорю.
— Как она, Брайан? — забрал я бокал, сделав глоток.
— Она в порядке.
— Скажи ей, пусть позвонит мне. Я просто хочу услышать ее голос. Хочу сказать, что сожалею о сказанном и нуждаюсь в ней.
Любой другой человек бы посмеялся, но не Брайан. Он так же зависел от Эмили, и всегда все понимал.
Я поднялся с места и прилег на кожаный диван, скидывая все бумаги, которые там лежали, на пол. Я причинил ей боль. Я помнил лицо Донны, когда сказал ей о том, что она не сможет быть матерью этому ребенку. Когда я стал таким садистом? Я не заслуживал Донну, но она нужна мне как воздух. Она заботилась обо всех, кого любила, но я не мог доверить заботу о ней кому-то другому.
— Я не могу так, — закричал я в комнату. — Вернись.
— Расскажешь? — сбросил мои ноги Брайан, садясь рядом. — Этот диван мне дорог.
— Даже не буду спрашивать, — фыркнул я.
— И не надо, — усмехнулся друг. — Что случилось?
— Я чувствую запах ее духов за сотни километров, — откинулся я назад, закрывая глаза. — Я дышал только Донной и не понимал этого, пока она не уехала. Я никогда не чувствовал такой беспомощности, Брайан. Она рассказала мне о девочке и хотела, чтобы я сделал это вместе с ней. Я так виноват. Я не предложил свою помощь, а только начал давить на больное. Но как, черт возьми, она собирается справляться с этим одна? Перевести ребенка в другую страну? Смотреть на ее скорбь по родителям в то время, как будет сидеть рядом и держать девочку за руку, понимая, что это её дочь?
— Как зовут девочку?
— Оливия, — посмотрел я на него. — Разве это важно?
— Тебе придется принять ее дочь, иначе она никогда не будет с тобой.
— Ты бы принял ребенка Эмили?
— Да, — вернулся он на место. — Я приму все, что является ее частью.
Затем Брайан позвонил своей жене и включил громкоговоритель.
— Милая, ты в порядке? — спросил он.
— Да, Брайан. Я сейчас занята, но мне кое-что нужно от тебя.
— Что?
— Частный самолет, — ответила Эмили. — И не только в одну сторону.
— У вас какие-то проблемы?
— Нет, перезвони мне, когда будет готово.
Затем Эмили бросила трубку, как всегда, и Брайан нахмурился, смотря на экран телефона.
— Ты слышишь то же самое, что и я?
— Что ты имеешь ввиду? — смотрел я на него.
— Вранье, — перевел он взгляд на меня. — Эмили мне врет. Она всегда нервно смеется, когда врет, и пытается быстрее закончить разговор.
Они были такие разные. Донна была податливая, Эмили же совсем наоборот. Донна самоотверженная, вдумчивая и жесткая. Она никогда ничего не ждала. Я помнил, как ее дыхание обжигало мое ухо, и мое тело напрягалось каждый раз, когда Донна касалась меня.
Сообщение поступило мне на телефон, и, прочитав его, я знал, чем сегодня займу свои руки и мысли.
— Почему? — спросил Брайан, не отводя от меня взгляд.
— Что почему? — направился я к двери.
— Почему ты полюбил ее?
— Она преданна, — усмехнулся я, открывая дверь. — И еще у нее необычное чувство юмора.
«Правда подобна солнцу. От нее можно закрыться на какое-то время, но от этого она никуда не исчезнет». Элвис Пресли.
Я вышел на улицу и огляделся по сторонам. Зима в этом году была ни к черту, но это было на руку. Я надел шлем и, заведя мотоцикл, направился к человеку, который мне определенно должен помочь. Боль — это то, чему нас учат, когда ты в ФБР. Это то, что ты все время испытываешь, смотря на смерть каждый день.
— Папа, — вошел я к нему в кабинет. — Мне нужна услуга. Я буду тебе должен.
— Ты мой сын, — поднял голову от бумаг отец. — Ты не будешь мне должен, Адам.
— Я тут не как твой сын.
— Адам, — встал он с места. — Я помогу тебе во всем, о чем бы ты не попросил, и при условии, что твои руки от этого действия не будут в крови. Но будь осторожен, ведь когда-нибудь я верну долг.
Спустя час я вышел из его кабинета и направился в тюрьму Аттика. Я не знал всей истории Алекса, но я знал достаточно, чтобы сделать ему больно.
— Адам, — вошел в комнату Алекс. — Какая неожиданная встреча.
— Ты знал, что я приду.
— Конечно, — засмеялся он. — Я ощущаю каждый день, как ты дышишь мне в спину. Я ведь могу столько сделать от сюда. Например, можно ей ноги сломать, чтобы она больше не смогла ими обнять тебя, когда ты будешь ее трахать.