— Только теперь у меня есть условие, — усмехнулся Алекс, прижимая меня к стенке. — Твой парень выпустил меня из тюрьмы, но мои планы, когда меня посадили туда, немного сорвались. Теперь мне нужна твоя защита, или я ничего не буду подписывать, Донна.
— Отойди от нее, — зарычал Адам, приближаясь к нам.
— Нет, — стала я между ними, смотря на Адама. — Он нужен нам живой, не забыл?
— Увидимся, — направился Алекс к выходу с отвратительной ухмылкой на лице.
— Никогда не становись между мной и им, — прижал он меня к себе. — Я мог сделать тебе больно, Донна.
— Или что? — разозлилась я. — Ударишь его, потому что у тебя тестостерон из ушей прет?
— Донна, остановись, — предупреждающе посмотрел на меня Адам.
— Я не подчиняюсь твоим приказам, помнишь?
— Я сильнее тебя.
— Круто, мы с Оливией скоро уходим.
— Нет, — захлопнул он дверь, когда я попыталась открыть ее.
— Да. Нам обоим нужно время. Тебе, чтобы остыть, а мне — привыкнуть к твоему исчезновению после того, как ты сделал мне предложение.
— Ты не покинешь это здание без меня. Мы переезжаем ко мне, так что собирай ее вещи, и прежде чем ты начнешь спорить, вспомни, что Алекс теперь на свободе.
— Благодаря тебе, — оттолкнула я его. — Зачем ты это сделал?
— Я хочу удочерить Оливию, — взял он в ладони мое лицо. — И хочу узнать, что он задумал. Хочешь отдохнуть? Ладно, ты знаешь, где теперь наша спальня. Малышку я сам могу положить спать, накормлю ее, и на этом разговор закончен.
Я выругалась и показала Адаму средний палец, молча развернулась и вошла в квартиру.
— Я не знаю, что это значит, дорогуша, — сказал он, следуя за мной.
— Вот и чудно, — злилась я, смотря на испорченную еду.
— Адам, — побежала к нему Оливия. — Мы вчера так долго не спали.
— Почему?
— Донна мыла мне волосы, а потом показала, как рисовать таблицу, которая поможет не думать.
— Нет, — засмеялась я, смотря на ее улыбку. — Это таблица, которая поможет тебе очистить сознание.
— Детка, — поцеловал Адам Оливию в макушку, — собирай самые любимые вещи, вы переезжаете ко мне. Все, что тебе нужно будет, мы купим.
Она улыбнулась, и когда Адам отпустил ее на землю, побежала в мою спальню, делая то, что он сказал. Я же снова взялась за приготовление позднего завтрака.
— Знаешь, — скользнул он руками по моим бедрам, сцепив пальцы на животе и упираясь подбородком мне в макушку. — Мы будем самыми ненормальными, нервными, ужасными и контролирующими все родителями.
Я развернулась и уткнулась ему в шею, а он сжал меня в своих объятьях так сильно, что мне почти нечем было дышать.
— Ты моя, — прошептал он. — Ты вернулась ко мне и теперь станешь моей женой.
— Я не могу дышать, Адам, — засмеялась я, ложа ладонь на его щеку, чуть слышно прошептав: — Привет.
========== Глава 12 ==========
— Ты всегда защищал меня. Зачем?
— Я люблю тебя, Донна.
— Ты по-другому смотришь.
— Нет, — обнял Адам меня за плечи. — Просто теперь ты полюбила меня.
Адам был одним из тех мужчин, который любил обнимать. Он сжимал меня в объятьях, чаще всего смотря в глаза, и мне казалось, что я могу достать рукой до небес.
Некоторые события в жизни случаются так редко, что требуют особого запоминания, и молчание в унисон — лучший исход. У каждого свои секреты, и, несмотря на мое умение держать язык за зубами, я не могу молчать всю жизнь. Когда Адам узнает мое прошлое целиком — уйдет. Его не будет рядом, и я поняла, что совершенно не готова к этому дню. В каком-то роде он эксплуатирует меня. И это действие выразится лишь в эмансипации, когда его больше не будет рядом.
«Я боролась против всего, но теперь меня стало тревожить, что я никогда не боролась за что-то». Чак Паланик.
— Я голодна.
— Если моя невеста хочет есть, значит нужно ее покормить, — Адам улыбался. — Какая кухня?
— Будет странно, если я скажу, что хочу чизбургер? — склонила я голову набок.
— Если это твоя заветная мечта, значит, мы идем есть чизбургер, — встал он с постели, надевая спортивные брюки. — Я помню, как мы познакомились. Ты была единственным запретным плодом.
— Уже восемь утра, — встала я с постели, завязывая халат. — Нужно приготовить завтрак для Оливии, поэтому я сделаю вид, что не заметила идеальных слов, которые были только что сказаны.