— Я ведь больше по детям.
— Да-да, по детям, милая. У нее тоже внуки, только две девочки. Нужно присмотреть. Мама с папой не справляются, много работают.
— Без проблем, — киваю. — График и расценки те же.
— Вот и замечательно. — Она похлопывает меня по плечу.
Провожаю Изольду Вольфовну и ее внучат до квартиры и на последнем издыхании плетусь домой. Завтра на смену, а это почти весь день на ногах.
Ну и ритм я, конечно, взяла, совсем без продыху, постоянно в движении, нет времени даже толком дух перевести. Хотя это как раз большой плюс, потому что жалеть о том, что произошло вчера ночью, времени тоже нет.
Выйдя на остановке, не успеваю сделать и шага, как окликает какой-то дедушка:
— Дочка, купи у меня смородину.
Я плетусь мимо, отрицательно качнув головой, но потом все же останавливаюсь. Отдает воспоминаниями из детства, да такими яркими, что за грудиной ноет и прямо ощущаю во рту вкус слегка кислых ягод.
Разворачиваюсь и подхожу к дедушке.
— Почем? — спрашиваю я.
— Ведерко пятьсот рублей.
Так дешево... Для столицы такая вкусность на вес золота.
Открываю сумку, смотрю, что там по наличности. Как раз есть пятьсот. Отдаю дедушке и забираю пластиковое ведерко. Он говорит вслед много благодарностей. Я киваю и улыбаюсь, пока беру ягоды и лакомлюсь. Сладкие, вкусные и так напоминают о детстве и маме. К глазам поступают слезы. Сажусь на лавочку возле дома и жую смородину. Не хочу подниматься наверх, хочу продлить это ощущение, приятное и в то же время грустное.
Вот мы ходим по саду, потом мама варит варенье, а зимой я от души намазываю его на хлеб и с аппетитом ем. Как же было замечательно! И как печально, что это не повторится. Это прошлое. А настоящее здесь, на этой лавочке возле дома. И с кучей нерешенных вопросов.
Отряхнув руки, поднимаюсь в квартиру. Симон меня не встречает. Строит из себя обиженку? Ничего, корм не насыплю, и прибежит ластиться как миленький.
Я ставлю ведерко со смородиной на стол и смотрю на ягоды, недоумевая, что с этим добром делать. Варенье варить? Компот? В заморозку отправить?
Взяв телефон, чтобы погуглить, вижу пропущенный звонок. Руки против воли начинают дрожать, и сердечный ритм сбивается. Да, я не давала свой номер Евгению, но ведь он мог узнать хотя бы у той же Вики, раз она сейчас с его другом.
Перезваниваю, волнуясь, а когда на том конце слышу милый женский голос, испытываю разочарование.
— Здравствуйте, Камилла! Я от Изольды Вольфовны. Меня зовут Мария Генриховна, и у меня две прекрасные внучки. У вас есть возможность с ними посидеть?
— Здравствуйте, Мария Генриховна, — отвечаю я, подавив печаль в голосе. — Давайте обсудим удобное время.
Разговор длится от силы пару минут. Договариваюсь о новой подработке и опять смотрю на свою смородину, а затем — на часы. Симон, обиженный, так и сидит в гостиной. Время позднее, но никто ко мне не приехал. И гордость противится тому, чтобы я сама набрала вчерашнего горячего знакомого. Как поступить, не знаю. Может, Евгений приезжал, пока меня дома не было?
Решаю пойти спать. Завтра подумаю, звонить Тонику или нет. И что делать со смородиной, тоже придумаю завтра.
8 глава
— Вставай, вставай, вставай! — скачет по мне Алинка.
Или Алиса. Голоса у них одинаковые.
— Аль, дай еще поспать... Ну пожалуйста… — отмахиваюсь.
Марина правильно подошла к выбору имен для близнецов. Что Алину, что Алису можно назвать универсальным «Аль», и точно не ошибешься, никого не обидишь. А обижаться малышня в последнее время стала даже на недовольный взгляд.
— Нет, вставай, — тоненько лепечет все-таки сто процентов Алиса, потому что у Алины характер помягче и она не так напориста. — Ты мне мороженое в парке обещал. Вставай! Вставай! — Племяшка лупит меня по груди.
— Поддерживаю, доча, — доносится голос Маринки. — Вставай, Жека. — Сестра толкает в бок.
— Уже жалею, что позволил вам пожить у меня...
— Позволил? Вообще-то, эту квартиру дедушка и бабушка купили своим внучкам. Я не виновата, что у Сергея кризис среднего возраста начался, и нам, кроме этого угла, некуда сейчас податься.
— Мне пока тоже негде жить, в квартире ремонт идет.