Я перевернулась на спину и расслабила тело.
Сконцентрировавшись, я начала делать глубокие, размеренные вдохи, а затем стала мысленно считать.
Один.
Два.
Три.
Мои конечности стали тяжелыми.
Четыре.
Пять.
Сознание начало отключаться.
Шесть.
Семь…
Я проснулась от стука в дверь и глянула на часы. 8:15 утра. Я быстро попыталась вспомнить, к какому времени я должна была проснуться, но не смогла.
— Эби, это доктор Саймон.
Чёрт.
— Сейчас буду, — крикнула я.
Я закрыла глаза и прокрутила в голове вечер, проведённый с Чейзом и Хлоей, начиная с того момента, как они встретили меня и заканчивая тем временем их ухода, после чего быстро выстроила стальной барьер вокруг этого воспоминания. Когда я почувствовала, что он надежен, я сделала глубокий вдох и направилась к двери.
Доктор Саймон стоял за ней и широко улыбался.
— Похоже, кто-то плохо спал.
— Так и есть. У меня была жестокая бессонница, и я отключилась только в четыре.
— Мы должны были встретиться в восемь. Давай собирайся, а я буду ждать тебя в тренировочной комнате.
— Хорошо, — сказала я. — Спасибо, что дали мне поспать. Мне было это нужно.
— Пожалуйста. Скоро увидимся.
Он ушёл.
Когда дверь закрылась, я прижалась к ней спиной и сползла на пол; моё сердце громко стучало в груди. Я задавалась вопросом, сработал ли барьер. Я надеялась, что наш вчерашний разговор остался в безопасности, и что у Чейза и Хлои не возникнут проблемы.
ГЛАВА 6
Как только я вошла в тренировочную комнату, я застыла на месте. Чейз и Хлоя оба были зафиксированы ремнями на стульях и им делали уколы.
Моё дыхание ускорилось, стоило мне заметить иглы. Они были немаленькие. Это были самые большие иглы, которые я когда-либо видела, и они были заполнены жидкостью.
— Эби, входи, — мягко сказал доктор Саймон, приглашая меня внутрь.
Человек в белом лабораторном халате стоял у пустого стула. Рядом находился маленький столик, накрытый белой простыней. Сверху лежала огромная игла. Я подозревала, что моя. Мой мир начал крениться. Я ненавидела иголки; особенно наполненные чёрт знает чем.
Когда я не сдвинулась с места, доктор Саймон подошёл ко мне и нежно взял меня за руку.
— Всё хорошо, Эби. Мне уже сделали укол, и я чувствую себя хорошо, — прошептал он, показывая мне небольшую повязку на предплечье. — Это всего-навсего быстрый укол. Не успеешь заметить, как всё уже закончится.
Наконец я смогла вымолвить:
— Что нам вкалывают?
— Сыворотку, которая, как мы надеемся, улучшит наши способности передавать мысли и наше экстрасенсорное восприятие.
— Её тестировали?
— Да, конечно. Те, на ком её тестировали, продемонстрировали положительные результаты, и у них были выявлены признаки повышенной чувствительности и восприятия.
Я не очень-то поверила ему. Каким образом они могли проверить лабораторных крыс на усиление восприятия? Они что могли читать их мысли?
— Нет, я не могу читать их мысли, но у учёных есть свои методы.
Чёрт. Я попыталась очистить мысли.
— Прости, что прочитал твои мысли. Плохая привычка.
— Всё нормально. Я просто не очень люблю иголки.
— Поверь мне. Это не так плохо, как выглядит, и ты к этому привыкнешь.
Вот только я не хотела к этому привыкать.
Я громко выдохнула, прошла к парню в белом лабораторном халате и плюхнулась на стул. Выглянув на него, я одарила его быстрой улыбкой. Он не ответил; его карие глаза, спрятанные за стеклами больших очков, были сосредоточены на мне. Я поискала бейджик с его именем, но у него его не было.
Как я должна была к нему обращаться?
Парень взял мою руку и положил на подлокотник. Затем он привязал её. Внутри меня всё перевернулось, как только мои движения стали ограниченными.
— Зачем вам надо привязывать меня? — спросила я.
— Это для твоей безопасности, и для его, — отметил доктор Саймон. — Тебе нельзя двигаться в процессе, по крайней мере, пока тебе не введут всю дозу.
Думаю, это имело смысл. Зная меня, я, вероятно, начала бы дёргаться и пытаться избавиться от иголки в своей руке. Когда я представила эту картину, моя голова закружилась.
— Просто расслабься, Эби, — успокаивал меня доктор Саймон. — Видишь? Чейз и Хлоя в порядке.
Я посмотрела на них и увидела, что их глаза были закрыты чем-то вроде солнцезащитных очков. Их лица не выражали ни боли, ни нервозности.