— Вот и вытряхни его из постели! Закрой доступ в ванную, а потом и из комнаты выставишь…
Рьяный кивок, подъем сил. Глоток воздуха.
Решительность смывается…
— А я смогу? — уточняю с жутким сомнением, сама не верю, что на такое способна.
— Придется, Ир, если, конечно, хочешь его проучить.
— Да не проучить, — поправляю торопливо, — а выставить из своего дома!
— Звучит решительно, — соглашается загадочно Ксения, но в глазах лукавые огоньки блестят. — Из дома… из жизни!.. — поясняет ровно.
— Решительно, — задумываюсь. Причем больше всего озадачивает снисходительный тон Бравиной, словно она знает нечто, чего не знаю я, и по своей недалекости никак не могу разглядеть. Это царапает что-то внутри до неприятного зуда.
— Ага, набрось панцирь непрошибаемое™, несгибаемости, — продолжает наставлять Ксю. — Игнату надоест с тобой воевать и скандалить, и он быстро сбежит.
— А мне кажется, он как раз обожает военные действия и прочую фигню: чем громче, тем ему веселее, — выдавливаю робкую мысль.
— Неа, — хмурится Ксения, — он потому и отношения не заводит — чтобы скандалов меньше было. Не знаю точной причины, но мы как-то философствовали на подобную тему со Спартаком… — на миг умолкает, а я ее одариваю красноречивым взглядом. — Что? — морщится подруга, — ну, да… я иногда даю слабину. Могу из себя умную покорчить и даже потягаться со Спартаком в болтологии. В общем, он тогда что-то говорил о детской травме, которая скорее всего и послужила причиной такого поведения Игната. Ссоры родителей, возможно даже драки, постоянные измены отца, загулы, развод, смерть. Он пытается избежать подобного, хотя сам не представляет, как копирует не лучшую сторону отца.
— И обо мне говорили? — изумленно.
— Конечно, но с тобой все просто — ты как на ладони, — фыркает Ксения. — Золотая принцесса под гиперопекой папаши, без материнской любви, но с чуткими бабушкой и дедушкой, которые души в тебе не чают. Ты не испорчена, довольно замкнута, но так полна жизни, что рвешься на свободу, и только рациональность и ум не позволяют тебе броситься в омут. Отсюда твои увлечения на грани экстрима, существующие наравне с научным проектом и любовью к учебе.
— Ого, — скупо.
— Ага, — продолжает улыбаться подруга. — Так что да, я уверена, что Игнат быстро сбежит.
— Он так самонадеян… А шуточки его, — качаю головой, не зная, как еще выразить весь спектр эмоций, что во мне бурлят, — пугают!
— Устрой пару истерик. Или подыграй, типа влюбилась по уши — он тогда так припустит, что ты и знать забудешь, как он выглядит.
— Это уже слишком, — отрезаю мрачно. — Да и скандалить не умею.
— Учись! Иначе скоро в твоей постели не только голый Игнат, но и его очередная красотка будут валяться.
Вот этого совсем не хочется. Прям, вообще-вообще.
Черт, я хочу свою жизнь обратно!
— Возможно, ты права, — киваю своим мыслям. — А что, если он не поведется? — осторожно уточняю, и то не сразу, а после затяжной паузы. Ксения даже в телефон уставиться успевает.
— Ну, мать, это уже нужно смотреть по обстоятельствам. Мне кажется, тебе наглости нужно научиться. Решительно выкидывай соседа прочь. Пусть к своим девчатам или к Лерке катит.
— У него есть постоянная девушка? — брякаю тихо, но тотчас вспоминаю, что на вечеринке тематиков он говорил что-то про «свою».
— Шутишь? — изумляется подруга, оторвавшись от телефона. — Я же говорила, у него их много. На всякий случай… Но с Ионовой как-то задержался. Я даже думала, грешным делом, влюбился. Вдруг женится, но пока нет. Да и слышала, что они в ссоре, если не расстались. Но это… — чуть трясет головой Ксения, — как-то недостоверно.
— Почему?
— С Игнатом расстаться? — кхекает, словно глупой девчонке Бравина. — Ох, Ир, отстала ты от жизни, и ведь даже не пытаешься узнать все о своем враге. Он… такой очаровательный козлина, что девчата хоть и понимают, что не надо ему верить, а отказать не могут. Вот и получается, вроде как он уходит, девица горюет, а потом, бах, он опять улыбается, и она опять оживает. Напрочь забывает, что он уже топтал ее честь, и вновь бросается на амбразуру.
— И Лера такая?
— Что Лера? — пожимает плечами Ксю, — она с ним около года неспроста. Если и не нравится что-то, то молчит, по крайней мере истерик не закатывает на людях. Видимо, их обоих устраивают такие отношения. Да и в постели он ничего так, — играет бровями Ксю, чем меня смущает не на шутку. Щеки гореть начинают. — По слухам, — торопливо добавляет, вскинув палец.
— Не понимаю, — изучаю руки, ковыряя ногтем другой.