- А если я... расстанусь с Сергеем Николаевичем?
- Это значительно охладит мои чувства и, возможно, заставит поменять кое-какие планы. Заметно усложнит жизнь, но я готов рассмотреть такой вариант, - обдумываю каждое слово.
- Неужели твой эгоизм настолько обострён, что не желаешь мне счастья? - мама умолкает, взгляд потухает.
Совсем не хочу портить настроение родительнице, ухудшать и без того хреновое самочувствие, но не стоит заводить щекотливый разговор, боясь услышать неприятное. Тем более, врать не люблю, а правда не всем нравится.
- Желаю, но не с этим... – тоже затыкаюсь, чтобы не выразиться грубее.
- Он обычный, Игнат, - тяжело вздыхает матушка. - Не хуже, не лучше других, но ты в своём упрямстве не хочешь выслушать...
- Ма, - вкладываю в слог всё чувство, что сейчас переполняет. Получается грозно и проникновенно, самому жутко. Опять повисает тишина. Мать понятливо кивает.
Терпеливо жду, когда она хоть немного оттает, после чего обсуждаем наши финансовые возможности. Взвешиваем все за и против. Обсчитываем, что сможем выручить, если продать все драгоценности, которые мать успела приобрести за время, пока была замужем за отцом... Смехотворные сбережения и мои заначки, которые годны лишь на экстренное, необходимое. Реальных, существенных сумм нет, да и самому нужны деньги, чтобы со своим долгом рассчитаться. Точнее, не моим, а уже нашим. Общим! С друзьями!
Мамины доходы от продажи рукописей тоже учитываем, хотя их по сути хватит лишь на покупку питания и оплату основных счетов.
Обговариваем вариант продажи участка и переезда в область. Причём начинаю осознавать, что родительница говорит только о нас, ни разу не упомянув своего любовника.
Сердце окутывает паутина желчной надежды, что ситуация налаживается, и вот-вот мой план по разрушению комичных отношений матери и соседа воплотится в жизнь, но тут в разговор вмешивается Сергей Николаевич. Входит в палату и цепляется за мои слова:
- Из Выборга ближе до универа, а тебе до издательства. Где-нибудь на окраине... Тишина, покой...
- Всем здравствуйте, и... прости, Игнат, - видимая учтивость, - но вам не нужно тратить деньги на квартиру. Это затратно, да и матери до посёлка придётся ездить, чтобы контролировать ремонт.
- Мы собираемся продать участок, - цежу сквозь зубы. Ненавижу, когда лезут не в свои дела. Сосед, будто не замечая сгустившегося напряжения, приближается к койке. Не обращая внимания на хмурое лицо мамы, целует, хотя вижу, что она смущённо уворачивается, подставляя щёку.
- Зачем? – сосед устремляет сначала на меня, а потом на мать недоумённый взгляд.
Бл***, если я морду ему набью, близость с больничной койкой станет смягчающим обстоятельством? Мысль приятная, греет душу, руки чешутся. Даже растираю кулаки, поёрзав на стуле.
- Чтобы вас не стеснять, - горжусь выдержкой и ровностью голоса. «Хотя вернее, вас реже будем видеть!» - про себя, выплёвывая злость.
- Вы нас не стесните, - медлит с ответом мужчина, опять косится на мать. – Есть моменты, которые мне не нравятся, - переводит дыхание, - но... мы взрослые люди, и если жизнь ставит нас в такую ситуацию, значит, будем приспосабливаться.
Озадаченно щурюсь. С подозрением рассматриваю отца Ирки и пытаюсь понять, реально так думает, или это показное смирение.
- Сергей, мы с Игнатом тут переиграли...
- Но мы ведь с тобой с утра всё обговорили, - перебивает с укором сосед. – Что-то случилось, пока я отсутствовал?
- Немного, - мнётся родительница, чем неимоверно раздражает. Кидает на меня затравленный взгляд, - сомнение, размышление, - извиняющийся. Почему она пасует в разговоре с мужчинами? Довольно сильная по духу, но рядом с особью противоположного пола словно размазня.
- Мы с мамой прикинули, - вставляю значимо, - что вырученных денег едва ли хватит на восстановление дома. Максимум - скромный ремонт, и даже без мебели, а на покупку квартиры или даже съём... параллельно с ремонтом дома – категорически «нет».
- Я о том же, - кивает Сергей Николаевич, подперев задом тумбочку возле койки матери, куда я поставил букет и немного продуктов: сок, яблоки, печенье. – Глупые затраты, на которые нет ни времени, ни средств. Так зачем лишние телодвижения?
Бл***, он прав. И это бесит! Откровенно!