- Может, тебе рассмотреть вариант переезда к кому-то из друзей?
У него всё же получается меня огорошить. Отличная идея, сам подумывал об этом, но наткнулся на удивительную и совершенно очевидную загвоздку – меня совсем не радует такой выход из положения. От слова «категорически».
Ну уж нет, я так просто не сдамся!
- Выгоняете? – не без желчи.
- Нет, - робкий голос Юлии Степановны.
- Что ты, - удивлённый Григория Михайловича.
Дед и бабушка умолкают под недовольным взглядом Сергея Николаевича.
- Ага, - хмыкаю зло, – сошлите на кудыкину гору, чтобы я вам тут не мешал.
Проскурины виновато опускают головы и тенью покидают зал. Сосед чертовски недоволен, сидит мрачнее тучи. Ирка глаза от стола не отрывает.
- Это неправда! – подбирает слова мужик. Ему неудобно. Думаю, мать не в курсе, что меня собираются «попросить»...
- Ирк, а Ирк, - кошусь на Королька; она вздрагивает. Ошарашенно хлопает ресницами. - Ты не знала, как признаться. Думала, папа орать будет... Бабушка и дедушка не поймут. Я сделал первый шаг, - наигранно ровно продолжаю монолог, стараясь не выдать, как трудно даётся такое спокойствие и враньё. – Не собираешься мне помочь?
Если вначале щёки девчонки пунцовые, то теперь она вся до корней волос покрывается красно-белыми пятнами. Ну, хоть что-то её не украшает. Корольку откровенно не идут такие цвета и в таком сочетании. Даже радуюсь произведённому эффекту.
- Помочь?.. – пауза. - Собраться? – выдавливает Ирка настороженно.
Сощуриваюсь. Вот же су***!
- Малыш, - пилю грозным взглядом, обещая скорую расправу, если не начнёт подыгрывать. – Я давно предлагал жить вместе, так в чём дело?
- Что? – Сергея Николаевича тонет в «Что?» Иркином. Она шокированно таращится, бросает затравленный взгляд на отца, на меня, опять на папу. Мужик сереет. Не знал, что бывает такая реакция, но цвет его кожи приобретает пасмурный оттенок.
– Ты что, ему веришь? – возмущается Королёк, когда повисает щекотливое молчание.
Сергей Николаевич пышет гневом, но пока ждёт... видимо, ждёт реакции дочери. Более бурной, ответной. Но лично я не представляю соседку в бешенстве. Буря чувств... Скандал и Ирка – разные оперы.
- Совсем мозги пропил? – шикает мне Королёк.
- Нет! - отрезаю хмуро и устало. – Тебе меня не жаль? Мне на улице спать?
- Да хоть где, только не у меня!
- Но с тобой? – это уточняю с хитрой ухмылкой. Ну, как пропустить подобную каверзу?
- Иди ты! - с горечью бросает Ирка. Она красива... когда злится, негодует, и даже до этого момента не украшающие девушку цвета мне начинают нравиться всё больше. Грудь вздымается, губы подрагивают... Хочу... Боже! Как же я хочу оттрахать её рот, чтобы не шипела, а стонала. А потом облизала губы. Языком прогулялась...
- Ирина! - громоподобный рык Королькова заставляет вынырнуть из бурных грёз и оторваться от изучения девчонки. Поздно осознаю, что меня клинит на ней. – Вы... правда?..
Не знаю, что повлияло на гнев соседа, - наша с Иркой зрительная дуэль или то, как я это делал и что у меня на лице в этот момент было написано, но от реакции Сергея Николаевича меня распирает глумливой радостью.
- Нет, па, - стенает оправдывающееся Ирка. – Ты же ему не веришь? – взывает к разуму родителя. Но я-то знаю, как вывести ревнивого мужика на эмоции. Упорно играю в свою игру:
- Ир, сейчас ты меня обижаешь, - делаю страдальческий вид, но так, чтобы не переигрывать. – Прям нож в спину, - вот не кривлю душой, уже на «Оскар» тяну.
- Па, - протягивает Королёк. Отец разъярённо сопит, и на лице написано, что ещё как сомневается... Мне это на руку.
- Зачем ты всё усложняешь? – добавляю рассудительно: - Я устал, спать хочу... и без тебя никак...
- Идиот! Ты вообще на какой дури сидишь?
- То есть? – деланно озадачиваюсь. – Максимум, что принял, и то вчера – пива банку, да выкурил сигарету... заметь, с тобой! - Знаю, ублюдок, поступаю подло, но на войне все средства хороши, а я обязан выиграть этот бой!
Ирка меняется в лице. Испуганный взгляд на отца...
- О, да брось, ты до сих пор его боишься? – вскидываю руки расстроенным жестом. - Мы встречаемся! А я не против – пей, кури... и в сексе себе не отказывай...