- Да? – нарочито удивлённо вскидываю брови: - Не заметила. По-моему, очаровательный представитель мужской брутальности!
Получаю от деда мрачный, от бабушки укоризненный, а от папы хлёсткий взгляд и умолкаю. Хотела уколоть, но так, чтобы вывести на разговор, а он не клеится – семья продолжает неспешно поглощать ужин по принципу «когда я ем, я глух и нем!».
Осознаю, что чем дольше тяну, тем меньше остаётся решительности воплотить в жизнь план Ксю. Устаю от напряжения и на ватных ногах иду наверх.
«Мне нужно готовиться к занятиям!» - убеждаю себя трусливо.
Уже почти толчком распахиваю дверь, но порыв усмиряю. Вдруг Игнат голый...
Вхожу без лишней экспрессивности, но как к себе. Даже дыхание перехватывает, ведь гад такой, и правда, голый!!! Разваливается по-хозяйски на моей постели, а она... большущая! Ну хоть, благоразумно лежит на животе, полубоком, лицом к выходу. Одеяло между ног, и частично скрывает заднюю часть. Зато голова... создаётся впечатление, что он зарывался в мои мягкие игрушки.
Извращуга чёртов... надеюсь, он их не осквернил?..
Краснею, делаю рваный глоток воздуха и тотчас морщусь – в комнате стойкий запах алкоголя.
Вот же гад! И почему не остался там, где бухал?
Блин! Только обговорила с Ксенией план военных действий, а для меня это отчаянный шаг – принять вызов соседа, - как Селивёрстов умудряется меня переиграть!
Зло соплю, шагая к балкону. Открываю дверь. Плевать на голого Игната, мне не хватает свежего воздуха!
Сажусь за стол, выуживаю конспекты и приступаю к чтению.
Некоторое время удаётся понимать смысл, но когда внимание полностью ускользает, а точнее переключается на бормотание соседа, откладываю тетрадь. Прислушиваюсь... Игнат чем-то недоволен, бурчит, ругается или спорит.
- Ир... – едва слышно протягивает с таким бархатом, интимностью, что меня жар прошибает с ног до головы. Неразумное сердце принимается трепыхаться с ускорением. Кошусь на соседа.
Спит, не шевелится. Вновь обращаюсь в слух, очень хочется понять, что парень бормочет, но Селивёрстов молчит.
Псих!
Строй мурашек несётся по позвоночнику, зябко веду плечами – нужно дверь балконную закрыть, да и спать ложиться. Перед сном юркаю в ванную.
Брезгливо отодвигаю вещи Игната, нагло бросившего свои грязные на стиральную машинку. Раздеваюсь, ступаю в ванную, включаю воду... Прохлада немного помогает расслабиться. Блаженство.
Выключаю воду, и только отодвинув шторку и протянув руку к крючку, где всегда висит моё полотенце, чертыхаюсь – я опять забыла о новом!
Блин, что делать? Кошусь на висящее на сушилке... махровое, которым явно пользовался Игнат. Неаккуратно накинуто, неравномерно...
Борюсь с собой, но всё же тяну на себя. Брезгливо подношу к носу...
У-у-у, ожидаю мерзкого запаха, потного амбре... но вместо этого отчётливо выделяю нотки парфюмированного аромата. Яркого, приятного.
В животе необъяснимая тягучая метаморфоза ощущений происходит, не сразу понимаю – нравятся изменения или нет, - кожа гусиной становится, а кровь непостижимо бурлить начинает.
Ну почему мне не противен запах Селивёрстова? Почему не раздражает? И что, чёрт возьми, с моим телом?!
Новое потрясение ожидание, только заканчиваю себя вытирать.
Одежда!
Блина!!! Я не взяла сменную!
Привыкла, что облачаюсь в комнате...
Несколько секунд смотрю на старые вещи.
Ксю сказала, что война!
Я должна быть как всегда и делать вид, что присутствие Селивёрстова если и замечаю, то мне на него с высокой башни плевать!
Обматываюсь полотенцем, ощущая, как от неуместного возбуждения наливается грудь, а соски болезненно напрягаются. Осторожно выглядываю. Игнат спит, но теперь уже светит голым задом, повернувшись к окну.
Стараясь не шуметь, – ещё не хватает разбудить гада, - открываю комод и выуживаю свежее бельё. А наткнувшись на стопку трусов и носков Селивёрстова, недолго думая, выуживаю и кладу сверху на комод.
Это мои полки! Война – значит, война! Чужие вещи – прочь!