На аллее недалеко от дома Иван заметил впереди двоих мальчишек лет двенадцати. Обнявшись, они, изображая пьяных, нарочно толкали встречных женщин.
– Щенки! – догнал их Иван и, стукнув лбами, швырнул на газон.
«Надо же, свет горит в подъезде…» – опять удивился Иван. В подъезде на первом этаже, у подоконника, в табачном дыму стояли двое подростков.
– Курите? Школьники херовы…
«Херовы… Херовы…» – понеслось эхом на пятый этаж.
Иван загромыхал сапогами по лестнице.
Жена была дома, сразу же сладко прижалась к его груди.
– Фу! Опять «Шипр»! – поморщилась Ленка. – Иван, ну даже солдаты, у которых денег кот наплакал, и то сейчас «Шипром» не пользуются. Им же только комаров отгонять!
Ленка никак не могла отучить своего благоверного от курсантской привычки душиться «Шипром»: уж и выливала эти пузырьки не один раз в унитаз, и покупала ему «Ожон», но он всё равно его где-то находил.
– У прапорщика Шустрова его ещё целый ящик! – простодушно сказал Потёмкин.
– Но он же прапорщик, а ты-то офицер! Неужели никто в части тебе про этот запах не говорит?
– Никто. А что, запах как запах. А Танька где? – спросил Иван.
– В садике ещё.
Через полчаса, в постели, Ленка вдруг осторожно спросила:
– Вань, ты в этой командировке убивал людей?
– Людей? Нет.
– А кого же тогда, если не людей?
– Ну, те были не люди – звери.
Не рассказывать же Ленке, как он сам неделю назад добил двоих взятых в плен раненых арабов. У одного из них нашли фотографию – держит в руках отрубленную голову нашего солдата. И не рассказывать же, как он пристрелил подростка, которого солдаты в траншее-нужнике посадили умирать «очком» на вбитую в землю арматуру. Сидел он на арматуре – обоссанный, весь в дерьме, но в сознании. Иван добил его, чтобы не мучился. Хотя помучиться пацану стоило: взяли его, когда с такими же отморозками резал глотки раненым спецназовцам, попавшим в засаду. Хвастался, что нож у него – от самого Басаева, закалённый в русской крови.
– А почему ты это спрашиваешь?
– Да какой-то ты не такой…
– Сашка когда звонил?
– Неделю назад. Вань, кажется, он в Чечню напросился: предупредил, что в командировку уезжает скоро, сказал, что поближе к нам.
Сашка, их сын, прошлым летом окончил военное училище и служил командиром разведвзвода в глухом гарнизоне в Приморском крае.
В квартире под ними начал орать, явно куражась, чтобы его слышали соседи, какой-то пьяный мужик.
– Кто это пасть дерёт? – спросил Иван у жены.
– Да сосед… Помнишь, наверное, телемастером когда-то работал. Каждый день орёт, надоел – сил нет. Нигде не работает несколько лет, в чапке стаканы облизывает. И представляешь, оформил недавно инвалидность! Пьянь, рвань, работать не хочет, а теперь ещё и пенсию ни за что получает, в такие-то годы…
«И за эту мразь в том числе ребята в Чечне кровь проливают… Ну что за страна…»
Иван стал надевать брюки.
Спустившись этажом ниже, Потёмкин позвонил в квартиру. Вышел мужичонка лет сорока, в трусах, с похмельной и давно небритой рожей.
– Ты чего это глотку дерёшь? – спросил Иван.
– А какое твоё дело?
Иван стукнул его ладонью в лоб, и тот со звуком пустой тыквы ударился затылком о стену.
– Ещё раз услышу – яйца оторву! Понял?
У пьянчуги с испугом забегали мышиные глазёнки. Иван ещё раз толкнул его широченной своей ладонью в лоб, так что мужик свалился в прихожей, и закрыл за ним дверь.
Поднявшись к себе, Иван увидел, что жена куда-то собралась.
– Ой, мне же за Танькой пора бежать, в садик.
Едва Потёмкин лёг на диван, в квартиру позвонили.
«Чего-то забыла…»
Перед дверью стоял рослый парень в майке-тельняшке, скрестив на груди руки, чтобы были видны наколки перстней на пальцах. Морда тупая, и смотрит, нагло прищурившись, явно с приглашением подраться.
– Вы почему моего папу обидели?
«Ладно хоть на „вы“», – подумал Иван.
По бокам от соседа стояли два хорька, готовые броситься ему на подмогу. Иван вспомнил этого соседа: ещё подростком он сел первый раз: бросил, забавляясь, с балкона кирпич пьяному прохожему на голову. Первая ходка на зону ума не прибавила. Второй раз сел за шапку, тоже года на два, не больше. От армии «пацан», таким образом, благополучно откосил и пока что «гулял» перед очередной ходкой.